Бандиты в полном молчании разошлись, а я отправился на камбуз надеясь, что они хоть немного успокоятся. Но не тут-то было, в обед я снова то и дело слышал оскорбления в свой адрес, хотя жаловаться этим говнюкам было не на что. Правда, нужно отметить, что количество злобной словесной вони всё же сократилось чуть ли не вдвое, но это вовсе не означало, что я стал кому-то из них импонировать. Думаю, что отправить меня на тот свет мечтал каждый из них, даже французы, на стороне которых сражался против фашистов мой отец по фрагменту этой легенды. Похоже, что коммандер Стирлинг специально поведал о том, кто я такой, Мату, а тот разболтал всем остальным бандитам. Самое интересное я узнал ранним утром следующего дня, когда, прежде чем начать готовить завтрак, связался с Бойлом и тот поведал мне, какой разговор состоялся в каюте капитана между ним и сенегальской гориллой по имени Ману Оранж. Этот верзила сам явился в каюту Бобби Стирлинга и чуть ли не с порога заявил:

– Сэр, я думаю, что с этим русским нужно кончать. Он слишком опасный тип и я не жду от него ничего, кроме неприятностей. Мне кажется, что не смотря на молодость, он агент каких-то спецслужб. Отдайте приказ и Ману вонзит ему нож в спину. Русский вроде как доверяет мне и не заподозрит подвоха с моей стороны. Ко всем другим он относится очень настороженно.

Тут чернокожая обезьяна с толстыми губами и низким, неандертальским лбом ошибалась. Я не доверял никому из членов банды наркоторговцев. В том числе и ему, а потому затея с ножом у него точно не прошла бы. Более того, я завёл в столовке новой правило. Во время завтраков, обедов и ужинов я ставил при входе на камбуз стол и они сами брали с него подносы со своими блюдами, заявив, что не намерен быть у них ещё и стюардом и пригрозив, что если кому-то это не нравится, то высажусь ночью на спасательной лодке на воду и пусть они плывут в Марсель без меня. Это подействовало и я больше не бегал с подносами по всей столовке, рискуя получить удар ножом в спину от какого-нибудь негодяя. Между тем затея Ману не понравилась коммандеру Стирлингу и он ворчливо поинтересовался у того:

– И что мы будем после этого делать без кока, Ману? Знаешь, стряпни Джованни я не выдержу больше двух суток и точно пристрелю этого стервеца. Так что успокойся, этот русский будет стряпать для нас еду до самого Марселя, а вот когда мы до него доберёмся, я сам выведу его в расход, как слишком опасного свидетеля и мы сбросим его за борт с балластом на ногах. Зато я таким образом не наживу себе язву, Ману.