Жан-Жак так и поступил и в боксе остались все свои, так что я мог спокойно, нет, не выругаться, а просто облегчённо вздохнуть. Мои «французы», однако, не расслаблялись и с французского языка на русский не переходили. Как только первый зам шефа Сюрте Женераль уехал, привалила целая толпа «спонсоров» и тут же отправилась переодеваться в спецовки. Некоторые из спонсоров хорошо говорили по-русски, но все вместе они имели самое прямое отношение к Франции. В этой стране у КГБ имелись «спящие» агенты и многие из моих друзей просто их заменили, так как все они были прекрасными лицевыми танцорами, а «спящий» агент тем и хорош, что даже его отпечатки нигде не фигурируют, не говоря уже о всех прочих приметах. Когда приехал несколько расстроенный Дидье, с которого руководство Формулы-1 потребовало бешенные деньги, целых полмиллиона долларов за то, чтобы заменить команду «Текно», пусть и провалившей минувший сезон полностью, на ещё не созданную толком новую команду без гоночных болидов.

Как только я представил Дидье новых спонсоров и сказал ему, каким капиталом мы располагаем, парень немедленно повеселел и мы пусть и с большим опозданием, но всё же отправились на кухню, чтобы пообедать. Ребята привезли из Союза в Париж здоровенный контейнер с домашней солкой, а потому я просто блаженствовал. Продукция домашнего консервирования понравилась и Дидье, а потому, загрузив в багажник дюжину трёхлитровых баллонов и два десятка литровых банок, я вытурил его из бокса и он поехал домой. Сразу же после этого мы с Игорем отправились в компьютерный зал, чтобы поговорить о своём, о девичьем, то есть шпионско-вредительском. Первым делом мой друг спросил меня с участием во взгляде:

– Ну, как прошла твоя проверка, Боря?

– Вроде бы неплохо, Игорёк. – Ответил я – Думаю, что оба Жана так ничего и не заподозрили, но с надутием мне пуза исключительной гениальности наши московские начальники явно перестарались. Вот хоть убей меня, Игорь, но я никак не могу понять, за каким чёртом нужно было привлекать к этому делу Брежнева? Да, и с поликарбоновым заводом, рядом с которым будет находиться наша база, тоже перебор вышел. Игорь развёл руками и сказал со вздохом:

– Борь, извини, на так решил Юрий Владимирович, а ему виднее, чем нам с тобой. Недовольно крутя головой, я проворчал:

– Ему-то виднее, а мне теперь красней перед людьми, ну, я имею в виду обоих Жанов. Пойми, одно дело, когда восемнадцатилетний сопляк стучит себя пяткой в грудь и вопит: – «Я гений!», это ещё можно списать хотя бы на юношеский максимализм, на тщеславие, в конце концов, но когда сильные мира сего начинают повторять, как кришнаиты мантру, кивая головами: – «Он гений, он гений, он гений, внимайте ему, люди, он же гений.», то это может вызвать большие подозрения. Ты думаешь что, в Сюрте Женераль работают легковерные дураки? Игорь вздохнул и сказал, переходя на вы: