К изготовлению двух таких изделий, а точнее к их сборке, приступили и мы в боксе советского автоцентра, размещённого в Париже на Рю Бельвиль. Гоночный болид мы спроектировали вместе с Бойлом, причём в данном случае я выдавал технические идеи, а тот их оценивал и иногда критиковал очень жестко и беспощадно. Если посмотреть на него сверху, он был похож в плане на самолёт «Ту-144» или «Конкорд», а если угодно, то и на летящего гуся. В том смысле, что имел, как и болиды моего времени, удлинённый узкий монокок с капсулой безопасности для пилота, и треугольную заднюю часть, выполненную в виде идеально обтекаемого антикрыла, в котором прятались задние колёса. Оба передних колеса также были снабжены обтекателями, как и все узлы и детали передней подвески. На носовой части монокока, перед элегантными пилонами передних колёс с обтекателями, резко снижающими их аэродинамическое сопротивления, крепились два трапециидальных антикрыла, способных создавать большую прижимную силу. Второе антикрыло размешалось над задними колёсами. Ширина монокока была такова, что в него можно было спокойно «вложить» капсулу безопасности, оснащённую лонсдейлитовым фонарём как на парня ростом в два метра пять сантиметров, то есть даже повыше Игоря, так и подготовленную для какого-нибудь шпингалета.

Болид у нас получился очень красивый, длиной в четыре метра семьдесят пять сантиметров, шириной в два метра и высотой в девяносто пять сантиметров, с задним антикрылом его высота достигала одного метра сорока сантиметров. Он имел совершенную, абсолютно обтекаемую аэродинамическую форму и потому очень маленькое аэродинамическое сопротивление. Бойл идеальным образом рассчитал диаметр его колёс, передние были немного меньше, чем задние, а потому скорость обещала быть просто запредельной. Активная подвеска практически не допускала отрыва колёс от дорожного полотна, но что самое главное, у него не было огромных воздухозаборников, так уродующих гоночный автомобиль. Наш новый девятицилиндровый, рядный двигатель сухого скольжения не наждался ни в какой иной системе охлаждения, кроме обдува, а потому всего трёх щелевидных воздухозаборников над ним, исключающих попадание внутрь двигательного отсека воды во время ливня, хватало с лихвой. Он был предварительным двигателем и имел мощность в тысячу сто лошадиных сил при двадцати тысячах оборотах, но почти такие же размеры, как и двигатель завтрашнего дня.

Отличительной особенностью нового болида было то, что он имел огромный фонарь из лонсдейлита, обеспечивающий гонщику прекрасный обзор. К фонарю на прозрачных пилонах с функциями регулируемого антикрыла крепились два широко разнесённых больших зеркала заднего вида, помещённых в обтекатели. В передней части фонаря имелось два желоба с штангами, по которым с большой скоростью двигался вверх и вниз эластичный дворник стеклоочистителя. В нижней части фонаря имелись также форсунки омывателя, а потому ему не были страшны даже большие комья грязи, но такие из-под колёс гоночных автомобилей не вылетали. Этот болид, как и все прочие метеоровские автомобили, так же был сверхпрочным, а поскольку в нём нельзя было установить такую капсулу безопасности, которая смягчала бы удары, то в нём была применена совершенно иная система безопасности. Для каждого гонщика изготавливалось из поликарбона анатомическое кресло-экзоскелет, которое обхватывало собой всю его заднюю часть включая ноги и руки. В этом кресле, покрытым слоем вспененной асфальтеновой резины толщиной в три сантиметра под замшей, все детали были подвижными.