Да, кому-то мерещились авианосцы, а Советский Союз строил плавучие заводы по переработке углеводородного сырья, способные коренным образом изменить облик всей мировой индустрии. Нефть рано или поздно на Земле закончится, но это не страшно, ведь угля и сланцев хватит на многие сотни лет и к тому же поликарбон всё же поддаётся рекуперации не смотря на свою удивительную прочность. Ну, а за углеводородным сырьём космические корабли в будущем станут летать на планеты-гиганты с их метановой атмосферой, так что гибель нашей цивилизации от истощения углеводородных ресурсов не грозит. Всё это замечательно, но гибель ей пока что грозила по совсем иным, куда более прозаическим причинам и для радости у меня не было особых причин, кроме того, что наша семья воссоединилась, но кого это могло волновать кроме меня, Иры и Витюши, уже начавшего говорить первые слова, а вернее, просто произносить звуки.

Вернувшись из Голландии в понедельник, на следующий день я первым делом поехал посмотреть, как идёт работа на строительстве городка. Там рабочие уже закончили монтаж дренажной системы с одного края и начали сгребать плодородный слой земли, чтобы сделать подсыпку пустой породой, привезённой с севера, из-под Руана. Двойная выгода. Мы таким образом сроем несколько терриконов там, а на берегу Сены появится небольшая, красивая возвышенность. После стройки, где и без меня было кому разобраться с любыми трудностями, я отправился на наш небольшой автозавод. Его тоже построили очень быстро только потому, что детали всех заводских зданий, сооружений и конструкций были изготовлены в Союзе заранее и доставлены во Францию в определённой последовательности. Поэтому на месте только и оставалось, что разровнять бульдозерами площадку, вбить в землю сваи и отлить асфальтенобетонную монолитную плиту. Инертные материалы были местными, французскими, а асфальтенка привозной. Поскольку асфальтенобетон схватывался очень быстро, ему не требовалась стальная арматура, а все последующие детали, отлитые поверх него из асфальтенобетона уже более высокого качества, намертво приклеивались к основе то это была не стройка, а сплошное удовольствие.

Если что и было в заводском комплексе Медон-Шавиля плохого, так это то, что сносить его будет тяжело, долго и нудно, попросту срезая все конструкции фрезами из лонсдейлита и превращая их в мелкое крошево. Потом, будучи погруженным в огромные реакторы, оно станет медленно, в течении добрых пяти лет, под воздействием бактерий энергофагов, превращаться в исходные материалы, да, и то не сразу. Сначала асфальтенобетон и поликарбон превратятся в пористую массу, пропитанную водородным топливом, а уже потом, после дальнейшей обработки, она будет разделена на составляющие фракции. В этом заключалась особая прелесть внеземных нанобиотехнологий, которые, как оказалось, можно было улучшить. Бойл не мог поверить в то, что микробиологи на заводе «Метеор» смогут вырастить «думающие» икринки размером всего в пятьсот микрон и что самое главное, научатся делать из них уже совсем иные биопроцессоры, совершенно независящие от Геи. В общем через биотехнологии они пришли к тому, от чего я ушел, к самым обычным компам, точнее процессорам типа того, который стоял в моём компе. На мой взгляд им в базарный день была грош цена рядом с консолями Геи, но наши компьютерщики считали почему-то иначе.