После растянувшегося обеда транспорт снялся с якорей и малым ходом, под машинами, пошел вдоль берегов, тщательно нанося на карту «Братскую» бухту и многоголосо обсуждая достоинства пристанища. Опыту команды, основавшей десяток поселений, можно было смело доверять. Десятки пар глаз подмечали ручейки, болотистые места, подходы к берегу. Заметили и поселок аборигенов, вернувший нас с небес на землю. Поселок бедный, скорее даже временная стоянка, но знаковый — бухта не бесхозна, и тут вновь нужны аккуратные действия.

Аборигены общаться с нами не желали. Стоянка выглядела пустой, но слишком опрятной для заброшенной. Поразмыслив, останавливаться не стали, продолжив путешествие вокруг бухты.

Вечером, полные впечатлений и слегка отдохнувшие, сидели в офицерской кают-компании за ужином, обсуждая увиденное. Алексея приходилось одергивать, что бухту эту надо Петру отдавать, и нечего на нее планы строить. Другое дело, что стоит предложить совместное, братское, использование — вот это пусть царевич в большом письме и отразит.

Утром транспорт, так и не потревоженный аборигенами, выходил в Тихий океан, разворачиваясь на север. Нам оставалось 11 градусов по широте и 19 градусов по долготе. Две с половиной тысячи километров. Много? Очень. Мы уже страшно опаздывали. Надеюсь, Беринг не девушка, и опоздание на полмесяца простит.

К обеду вторых ходовых суток подошли к координатам форта «Удачного» на Камчатке. Времени терять страсть, как не хотелось, но навестить Атласова и узнать новости хотелось больше. Вечером 4 июля «Юнона» вошла в прорубленный в косе бухты Камчатки канал, и отшвартовалась в ковше за ним.

С особым трепетом, на подходе к стоянке, ждал, когда покажется форт. Транспорт рявкнул на всю бухту холостым залпом, и наступила гнетущая тишина, успокаиваемая только звуками моря. К счастью, тянулась она недолго, форт ответил ружейной трескотней, и на косу начал выбегать народ. С души свалился кирпич, размером с гору, в основании которой стоял форт.

Радость встречи не омрачило отсутствие губернатора, Атласов мотался по полуострову, водя руками. Сам форт выстоял этот год весьма достойно. Были и стычки с местными, и даже пальба с погоней. Наши выступали как в роли убегающих, так и догоняющих, в разных ситуациях. Собранные лодки, составившие флот поселения, поднимались вверх по Камчатке на четыре сотни километров, рудознатцы облазили горы окрест и радовали результатами. Но больше всего радовало, что жизнь поселения налаживается, мне уже намекали оставить форту несколько гаваек. И что они в этой холодине делать будут? Загубим ведь девиц! Мужики слушали мои доводы, ворчали, но соглашались.