— Религия, дело иное. Приравниваю церковь к обычной мануфактуре. Пусть даже необычной, но все одно, в ней есть «рабочие» и «управляющие». Есть «сырье», над которым трудятся «рабочие», и есть конечный «продукт». Если уж совсем упростить, то наша церковь, это прачечная, отстирывающая грязь сомнений и слабости с душ. И если ожидается много «грязного белья», стоит заранее увеличить число «прачек».

Усмехнулся, глядя на ошарашенного трактовками царевича. Добавил.

— Только батюшке Елеазару о том не говори. Он меня епитимьями замучает.

Алексей переварил новую концепцию довольно быстро, хотя явно в нее не поверил.

— Не скажу. Но грех, граф, говорить такое. Господь не простит.

Про себя улыбнулся. Как же часто приходилось слышать, что всепрощающий бог не простит.

— Не о Господе речь. О служителях его. Вот ты видел шаманов?

Царевич скривился, не желая ровнять язычников с батюшками. Но кричать, брызгая слюной и отстаивая догматы не стал, ожидая продолжения.

— Шаман не только с духами говорит, но и лечит, как может, и советы дает. Можно сказать, что это самый «образованный» человек в племени. И нет ничего зазорного, если такому человеку «платят» за его знания подношениями или еще как. Труд, приносящий пользу должен оплачиваться. Профессионализм в любом деле может вызвать только уважение, будь то ассенизатор или шаман.

Алексей внимал хмуро, но не перебивал. Видимо ждал, к чему веду.

— А профессионалам свойственно свое дело выпячивать и украшать. Вон, наши морпехи как формой гордятся. Мастеровые свой сленг выработали, который только им понятен. Шаманы маски режут, да из перьев нечто невообразимое мастерят, чтоб сразу был виден их статус. Это человеческое свойство, а никак не божественное. Вот и батюшки наши свое дело обставили красиво…

Поднял руки, останавливая возмущение царевича.

— Подожди. Ведь ни слова против не говорю! Наоборот, начался разговор с того, что приходы расширить предлагал. У людей на душе тяжело — куда с этим идти? Родня за океаном, друзьям не все скажешь, психологов у нас нет. Одна отрада — понимающий и сопереживающий батюшка. Низкий поклон им за это. К счастью, мы еще не дожили до времени, когда священники станут «предпринимателями».

Мой монолог прервал очередной, настойчивый, стук в дверь. Стук и покашливания с той стороны явно отдавали «ладаном», а узнаваемое кхеканье больше походило на рык, прочищающий горло перед проповедью. Надеюсь, духовник Алексея не подслушивал под дверью, хотя, поручиться за это не могу. Царевич поднялся и распахнул вход в комнату, строго обозрев скопившийся в коридоре народ.