Регата понесла в Асаде потери. Гребцы выдохлись после большого перегона, и решили дальше на север за кэчами не идти. Награждали победителей. Правда, по наблюдениям канонерки, гребцы на маршруте не гонялись, идя плотной группой. Только перед концом похода они изображали спортивную борьбу. Тем не менее, наградили. Первыми стали хайды, что ничуть не удивило. Награждали железными изделиями. Потом день не могли оторвать аборигенов от ритуальных плясок.

Среди кэчей лидировал асадовский экипаж, будучи наиболее опытным. Чистенький кэч Саверсе пока шел четвертым, несмотря на «вылизанность» корабля. Увы, «прокладка» между румпелем и шкотами порой значит больше, чем полированные борта.

Второго июня дали старт третьему этапу регаты до Хайды. Примерно девять сотен километров для кораблей и семь с половиной по прямой для самолета. Отговаривал царевича от перелета, погода стояла пасмурная и ветреная. Пришедшая с севера дежурная канонерка доложила, что там погода еще хуже. Убеждал Алексея, что для кораблей и нашего самолета погода нужна разная, а он зарядил«…раз кэчам можно, то и нам пойдет». Крепкие в Асаде напитки гонят.

Дежурная канонерка должна была идти на юг, а потом к Гаваям — исполнять наши прошлогодние обязательства. Далее путь у нее лежал к Цусиме, расплатиться за железо золотом и мехами. Закупить широкий ассортимент товаров чосонцев, забрать перебирающихся к нам мастеров. Затем на север, как обычно.

Предлагал царевичу идти на этой канонерке, соблазнял военными делами на Гаваях. Но он вцепился в «Аист» и требовал «продолжения банкета». Договорился с капитаном канонерки, чтоб он отложил на три дня свою экспедицию и прошелся вокруг Санука восточным маршрутом, прослушивая эфир. Будет у нас подстраховка на первую половину пути.

Четвертого июня перегруженный «Аист» стартовал из Асады, имея на борту пару авантюристов и две бочки топлива, на одной из которых виднелась вмятина и следы от когтей. Посчитал ее амулетом — «в одну воронку снаряд дважды не падает».

Облака над проливом между материком и Сануком приняли нас с распростертыми объятьями. Тучи висели плотно, хоть и довольно высоко. Под ними потряхивало, крутило, но лететь было можно. Дымка размывала видимость земли, не скрывая торчащих в небо скал. Ясное небо и солнышко были бы предпочтительнее, но малютка черта оказалась не так страшна. По крайней мере, первые два часа.

Затем погода улучшилась, и над океаном мы шли при видимости километр на десять. Регату не увидели, и специально ее не искали. Нам бы самим добратся…

Заключительный час перелета дал жару. Облачность легла на океан и летела по нему рваными хлопьями, сопровождаемыми брызгами. Воду под крыльями расчертили белые полоски пены. Видимость вперед упала до минимума, а опускаться ниже было некуда — и так днищем едва волны не царапали. Мысль о том, что в любой момент впереди может возникнуть многометровая скала берега, бодрила до мокрой спины. Царевич перестал разглагольствовать о своих планах и вцепился в ручку, которую теперь приходилось «пересиливать».