Пройдя по коридору, Лешка свернул за угол и застыл, прислушиваясь… Где-то впереди, чуть скрипнув, приоткрылась дверь – зеленоватый луч света упал на ворсистый ковер, покрывавший весь коридор.

И звук удара!

И резкий женский крик!

Крик боли и ужаса!

В три прыжка Лешка уже был у двери.

– Ты предала меня, тварь! – вскричал мужской разъяренный голос. – Так получи за все!

Юноша ворвался в комнату вихрем…

…увидев, как, получив хороший удар кулаком в лицо, отлетела к стене Зорба. Отлетела, ударилась спиной и затихла, растянувшись во весь рост на полу.

Здоровенный амбал, стоя спиной к Лешке, вытащил из ножен палаш:

– Умри, тварь!

– Сука! – Лешка изо всех сил ударил его ребрами ладоней по шее.

Особого впечатления это на здоровяка не произвело, но от девушки отвлекло – амбал удивленно повернулся назад.

Красная круглая морда, злобно горящие глазки, маленькие, свинячьи… Никифор Макрит… Ну, а кто же еще-то?

Не говоря ни слова, он поднял палаш и пошел на Лешку.

Злобный взгляд. Тяжелое, пахнущее чесноком, дыхание… Торжествующая ухмылка. Он даже не спросил – кто Лешка такой и что здесь ищет? Ну, конечно, Никифор из тех, кто сначала делает, а уж потом думает. Человек действия, мать его за ногу, а проще говоря – дурак…

Смотря как бы сквозь врага – так лучше контролировать любое его движение, – Лешка дернулся влево… а затем, упредив направление удара, – резко вправо. Палаш – не сабля, финтом не закрутишь.

Отрыгнув, выхватил из рукава кинжал – тот самый, не так давно купленный на рынке. Силы неравны – кинжал против палаша. К тому же Никифор Макрит – байбак здоровущий… Вот снова зарычал, бросился…

Отскочить… Оттолкнуться от стены… Замах! Ухмылка! Злой блеск маленьких свинячьих глазок… И чеснок! Что ж он его так нажрался-то? Совсем дышать невозможно…

Ага!

Подпрыгнуть, оттолкнуться от стены, ударить ногами в пах…