Послеобеденная сиеста – пожалуй, самое замечательное изобретение человечества. Я ради неё готов три раза в день обедать. Но почему-то обед всего один. А работы – непочатый край, от которой скоро подохнут все кони и погребут меня под горой трупов. Дильбэр я выгнал. Она теперь локальная старшая жена в новом доме. Я так думаю, что всех женщин собирать в одном месте нельзя – это чревато такими катаклизмами, что мама не горюй. Перед расставанием я ей сказал, чтобы она женщину в прислугу и вообще, превратила дом в уютное гнёздышко, полное неги, я скоро приду. Сам же завалился отдыхать в доме Тыгына.

После легкой дрёмы я вышел во внутренний дворик дома и нос к носу столкнулся с Сайнарой. Она как раз выходила из женской половины, опухшая после сна.

— Ты! Ты здесь? — спросила она.

— О, свет очей моих! Приветствую тебя! Ты, наверное, хочешь мне вернуть коня?

— Какого коня? — она была искренне удивлена.

— Которого ты украла у меня в Ыныыр Хая, чтобы добраться до дома.

Сайнара от такой наглости аж задохнулась.

— Мне дедушка прислал своего лучшего коня! Как ты вообще мог подумать, что я могла украсть тощую клячу с вашего нищего кочевья? — прошипела она и начала меня колотить по груди своими маленькими, то твердыми кулачками

— Из вашего нищего кочевья! Как ты вообще мог! Подумать, что я могу хоть что-то украсть?

— А кто у меня одеколон тырил из рюкзака? Думали, что я не узнаю?

Она покраснела.

— А потому что ты девушкам не даёшь маленькую радость!

Я взял её за руки и проникновенно произнёс:

— Зато я им даю большую. Хочешь, я тебе подарю женскую косметику?

Она выдернула руки и сказала:

— Обойдусь без твой косметик. Готов приличным девушкам всякую гадость предлагать. То ночь любви, то косметик. Скольким ты это ещё предложил, а?

— О, нет. Я никому не мог предложить косметику, потому что она так же как ты, в единственном экземпляре.

Она колебалась

— А зачем косметика?

— Чтобы ты стала ещё красивее. Красивее всех!