— Тут бандиты. Есть купцы, которые на шелк сбивали цены. У них на складах обнаружили водку и траву. Комиссаров вроде нет.

— А ты записывай во время допроса, кто кому приказы отдавал, может и комиссара найдёшь.

— Как записывай?

— Ты что, просто так допрашиваешь и всё?

— А как еще? Поймали мошенника, допросили – и на виселицу. Ну, может просто плетей дадим и отпустим, если ни в чем плохом не замечен.

— Ну как хочешь, — по мне так он половину важных фигурантов пропустит, — дай мне на чём писать.

— Ты что, писать умеешь? — удивился Бэргэн.

— Я много что умею, — уклонился я от прямого ответа.

И читать я умею, и писать, и вышивать крестиком. Бэргэн нашел какого-то служку и мне притащили серого цвета бумагу и жалкое подобие карандаша.

Ичил, Бэргэн и я спустились в пыточную, послушать, что напоют пташки, может сознаются в том, чего не совершали. И началось. Ичил разделся до пояса, напялил кожаный фартук. Помощники его, молодые пацаны, раскочегарили жаровню с инструментом. Стерилизуют, наверное, чтобы заразу не занести. Привели первого подследственного, сноровисто вздёрнули на дыбу. Тот начал верещать ещё до того, как ему прищемили пальцы. Строго здесь с этим. Визит задержанного в кровавые застенки начинается с дыбы, так же, как и театр с вешалки. Настраивает, знаете ли, на серьезный разговор.

— Всё расскажу, я всё расскажу! — орал бедолага.

— Расскажешь, куда ты денешься, — ответил ему Ичил, — давай, начинай. Кто таков? Под кем ходишь?

Началась рутинная работа следственного отдела. Ичил по одному ему ведомым признакам выдергивал задержанных по одному, задавал пять-шесть вопросов и отсылал обратно. Наконец выяснился главарь, а по моей терминологии – полевой командир, этой шайки, носитель бляхи и, теперь уже, жертва режима. Этот перец оказался покрепче своих подчинённых и начал свою речь с угроз.

— Вы еще пожалеете, что меня схватили! Когда наши возьмут власть, вас всех вздёрнут в первую очередь!

Такое многообещающее начало меня вывело из полудрёмы.

— Ну-ка, поподробнее, кто это ваши?

— Вам будет всё равно!

Ичил воткнул ему под ребра какую-то иглу, больше похожую на шило, главарь взвыл.

— Отвечай, когда тебя спрашивают!

— Совет народных комиссаров! Они отомстят за меня.