Утром мы уже ехали дальше. В душе моей спокойствие, потому что дела, так или иначе, движутся. Я даже из совершенно гнусной ситуации выцепил кое-что для благосостояния своего рода, так что есть чем гордится. Теперь надо подумать о своих доходах. Пока ничем, кроме грабежа я не занимался. Это неправильный путь. Во-вторых, у меня нет своих бойцов. Это тоже неправильно. И тут одно связано с другим. Только что я могу продать, чтобы нанять банду? Шерсть, войлок, шкуры. На них состояние не сколотишь. Проблема, однако. Может пойти в горы золото поискать? Драгоценные камни? Проблема.

Я достаю хомус и начинаю бренчать мелодию "Sail Away" от Deep Purple. Очень похоже на хомус, как для него написано. Но я переоценил свои таланты, вместо классического рока получилось что-то вроде камаринского, исполняемого глухонемым на расстроенной балалайке. Нет, надо было "A 200" побренчать. Сайнара смотрит на меня широко раскрытыми глазами, Талгат едет с каменным лицом, чиста Чингачгук, а Боокко и вовсе раскрыл рот. Мне становится стыдно за собственную бездарность, надо или каждый день тренироваться, или вообще не браться за инструмент. Вот если бы была мандолина, я бы вам показал класс. Меня в детстве жестоко насиловали в течении семи лет этим, богом проклятым инструментом, да так, что я в припадке ностальгии иной раз могу исполнить кое-что на струнных. Хорошие были у меня учителя. М-да… где мои семнадцать лет.

— Что это было, Магеллан? — наконец выходит из ступора Сайнара.

— Каприз художника, — блею я, пытаясь сохранить лицо. Чуть не покраснел.

— Ты меня научишь, — констатирует она, — я никогда не слышала такой интересной музыки.

— Научу, непременно научу, — бормочу я, в тайной надежде, что она про это забудет.

Я упаковываю хомус в футлярчик, готовый провалиться от стыда. Для приличия надо бы начать светскую беседу, но Сайнара упорна, как бульдозер.

— Про что это песня?

— Про паруса, которые уходят в море, а на берегу стоит женщина и ждёт своего мужчину. А он не может вернуться, на море штиль.

Лучше бы я молчал. Пришлось объяснять, что такое моряк, штиль и всё такое. Потом мягко перевел стрелки на тему преступников.

— Сайнара, а тебя не волнует, что мы убиваем подданных твоего дедушки?

Она твёрдо посмотрела мне в глаза:

— Человек Старшего Рода может убить любого, если считает нужным, кроме другого человека Старшего Рода! — отчеканила Сайнара, — Человек Старшего Рода не отчитывается ни перед кем, кроме Тойона своего рода.

Вот как. Да она какая-то сатрапка в самой абсолютной форме! А девка продолжает: