— Честь человека Старшего Рода – защищать закон Отца-основателя. В этом он не останавливается ни перед чем.

Кошмар. Бедную девушку зазомбировали, однозначно. Откуда такая кровожадность? Ну хоть какие-нибудь тормоза у них есть?

— А может ли что-то остановить человека Старшего Рода во время защиты Закона?

— Может. Только его смерть!

Боже, сколько пафоса.

— Чья смерть?

— Сейчас это будет твоя смерть, если ты не перестанешь глумиться над Законом!

Кошмар какой-то. Фанатичка. Кликуша. Я отворачиваюсь и замолкаю. С фанатиками лучше дела не иметь и держаться от них подальше. Я поддал лошадке коленями ускорение и удалился от этой сумасшедшей. Блин, что я парюсь тут со сворой психических, надо поскорее найти путь домой, да и пусть они тут хоть все друг друга поубивают. Я достал фляжечку и начал успокаивать свои расшатанные нервы. Надо будет где-нибудь пустырника найти, пока крыша у меня на месте.

Постепенно наше путешествие приобрело цивилизованные формы. Полдня пути, потом обед либо у местного бая, либо в караван-сарае, отдых. Мои занятия с Ичилом, часа по два, беседа со старым шаманом, всё никак не запомню, как его зовут. Талгат и бойцы бдели, Арчах и Боокко зарабатывали звание народных артистов уркаганской губернии. А в окрестностях, помимо характерных сельскохозяйственных пейзажей – тишь, гладь, божья благодать и во человецех благоволение. У народа не было видимого желания свергать существующий строй, это уже ясно. Есть, конечно, отдельные уроды, да где их нет. Однажды нам даже встретился отряд Бэргэновых опричников, они проходили по аулам, по следам купцов, и изымали всякую крамолу, включая и оружие. Да и в целом, наши потуги по возбуждению народного справедливого гнева начали давать свои результаты, жиденькие, правда, но тем не менее. В одном из аулов нам сдали трёх мятежников. Герои немедля получили по сто таньга и по значку.

Больше всего времени у меня ушло на занятия с Ичилом. Ичил был всё-таки не учитель. Ему проще было самому сделать что-либо, нежели объяснять бестолковому ученику прописные, по его мнению истины. Страшно сказать, как выматывают эти разговоры, когда мы говорим на разных языках, плюс Ичил употреблял еще какие-то слова, ему, разумеется, понятные, из лексикона шаманов. Типа, профессиональный жаргон. Ну ему-то что, он с детства в этом сумасшедшем обществе варится, а я-то просто пастух, практически, ниразу неграмотный. Стали тренироваться. Первым делом он объяснил про собственно возможности:

— Это не твоё. Это тебе дали. У тебя есть дар, если ты смог воспользоваться тем, что тебе дали. И если ты не будешь учиться, то так и будешь, — тут он замялся и сказал что-то вроде, "палкой груши околачивать".