— Я так думаю, что через пять-шесть дней я закончу набивать контуры будущего рисунка.

Нет, это, блин, убийство какое-то. Это не мастера, это импотенты. Не спеша вырезать цветуёчки, листики, всякие плетение и тому подобную мишуру, от которой лотки работать лучше не будут причем. Тщательно, подери его кабан.

— Никаких вензелей, — разорялся я, — никаких мозаик, скульптурных композиций, резьбы по камню и дорических колонн с коринфскими портиками! Мне наплевать, что ты придумал себе стройку с автографом мастера! Нужно быстро и функционально! Нам быстро нужна вода, а не твоё уязвлённое самолюбие. И вообще, я сам подпишу своё творение, пусть мне будет стыдно! А ты будешь спать спокойно и внукам рассказывать, как ты про…л рождение нового слова в архитектуре.

Но это бесполезно. Нет ничего крепче чугунной головы с вбитыми в неё догмами. Мастер вытащил свой талмуд и начал мне показывать какие-то картинки. Типовой проект, надо понимать, освященный Отцом-основателем и шаманами. Я уже хотел прослыть местным Корбюзье, но гении никогда не были признаны при жизни. Новое с таким трудом пробивает себе дорогу к свету. Последователь замшелых традиций художественной резьбы по сырому бетону был готов затоптать робкие ростки авангардизма, конструктивизма, кубизма и прочих паразитизмов. Спор кончился тем, что мастера связали и изолировали от общества, а я начертал на цементной коробке: Магеллан Атын повелел лепить так!

Это, конечно, дурдом. Я нажил себе врага на всю оставшуюся жизнь, хорошо хоть мужики в это же время натаскали камней и тряпья из бывшей деревни и законопатили щели в бассейне и без лишних слов залили их раствором. Потом уже и бетонные лотки выложили через самые большие трещины в земле так, чтобы вода из бассейна текла в арыки аула.

Война с ортодоксальным мастером, не считая прочих хозработ, отняла у меня два дня столь нужного мне времени. Но и тут вроде всё наладилось, мастера выпускали из узилища только для прогулок, и я, при помощи Улбахая, снарядил караван в самое пекло, то есть к самолёту. С собой я взял, кроме погонщика, мастера Хайсэра чтобы он смог впечатлиться достижениями технологической цивилизации. Верблюдов нагрузили в основном водой. Ни грузчиков, ни охрану я брать не стал – чем меньше народа знает про всякие штучки в пустыне, тем лучше. Не уверен я был, что среди моих людей не будет стукача от всяких заинтересованных сторон. Кроме того, я решил пройти к самолёту вдали от тайного города, чтобы не засветить мой маленький секрет. Если насчет воды и травы ходят всякие слухи, то чем меньше народу про них будет знать, тем крепче я буду спать. Потом, у меня в мыслях была и такая мысль, посмотрю я внимательно, кто сильно будет интересоваться, откуда это мы привезли столько замечательного добра. Может и выявлю засланного казачка. В дорогу мы снарядились, как и полагается бедуинам: куфии, бурнусы и всё такое, и никто уже не делал большие глаза, когда мы наматывали белые платки.