Пока мы занимались огневой подготовкой, уста Хайсэр мотнулся к самолёту и вывез какое-то барахло. Потом позвонили из Хотон Уряха – к командиру уже доставили телефон и он теперь трезвонил всем, кому не попадя, типа по делу, а вообще – исключительно похвастаться тем, что он такой крутой. Я считаю, что эта неизбывная страсть к хвастовству их всех когда-нибудь погубит. Просил этот чудак помочь с бойцами. У него, дескать, недокомплект, понос и золотуха. Талгат отправил пятерых бойцов с ППС на помощь товарищу. Я же, полагая, что тут все мои дела завершены, отправился с Улбахаем и верблюдами к тайному городу. С собой я взял только Ичила. Сайнару и всех своих любимых женщин оставил с оружием в руках защищать наши палестины. Если, конечно, будет от кого. Пока в наших землях тихо, а меня колбасило уже не по-детски. Я в двух шагах от тайны века, а тут надо сопли подтирать бойцам невидимого фронта и ждать, ударят тебе в спину или нет. Тоскливое, какое-то в общем, настроение, даже водка не помогает. И чувство юмора меня тоже покинуло. Нет радости в жизни никакой. На всякий случай взял с собой ППС, патроны, толовые шашки, шнурки и провода со взрывмашинкой. Накрайняк подорву всё, чтобы врагу не досталось.

Улбахаю я выдал новый маршрут. Первым делом мы наткнулись на тот посох, который я уткнул давным-давно, еще в прошлой жизни. Ичил сразу же в него вцепился, что-то восторженно бормоча. Может реликвию своего народа нашел, не знаю. И, честно говоря, уже и знать не хочу. Я хочу домой. И еще я хочу атомную бомбу, чтобы тут все перед уходом взорвать, вместе с коммунарами, тупыми хвастливыми бойцами, химкомбинатом и всякими переселенцами. Лучше десять атомных бомб и установку залпового огня. В таком тоскливом настрое мы и прибыли к первому пункту нашего пути – в долинку с вагончиками.

— Ичил, — сказал я шаману, — поколдуй маленько, не следит ли за нами кто. И, кстати, ты не замечал, кто особенно активно интересовался нашими походами в пустыню?

— Сейчас, расположимся, проверю. Я не знаю, не замечал, чтобы интересовались. Все интересовались, конечно, такой бакшиш привез из пустыни, невозможно не интересоваться. Мы всех победим с таким оружием!

— С такими тупыми бойцами, — остудил я его пыл, — мы ничего не завоюем. Боюсь, как бы нас не завоевали. Здесь ничего руками пока не трогать. Может взорваться само по себе.

Улбахай и Ичил кивнули. Они в удивлением осматривали необычные строения и подозрительный пейзаж вокруг.

— О, а это что за такие бойцы? — поинтересовался Улбахай, увидев двухметровые человеческие останки.