Выйдя из штаба, я задумываюсь о том, где мне отыскать себе конвой. В этот момент мимо меня проходят несколько молодых офицеров.

— …и что ж нам теперь, на танках ездить? — доносится до меня обрывок гневной филиппики, произносимой совсем юным поручиком.

Все понятно. Юноша попал на фронт в дни побед, и теперь просто не верит, что его, такого живого и теплого могут зарезать в грязной подворотне.

— Я труса праздновать не собираюсь! — горячится он.

Пожалуй, стоит вмешаться:

— Соратники! Ну-ка, подойдите поближе!

Они подходят с виноватым видом. Похоже, они просто не заметили меня. В этом нет ничего удивительного: я часто замечал, что новый человек в сплоченном коллективе, каковым, без сомнения, является штаб «Генерала Корнилова», имеет свойство как бы выпадать иной раз из поля зрения. Все дело в том, что окружающие настолько привыкли к одним и тем же лицам, что новичок просто не воспринимается ими как живой человек.

— Если я не ошибаюсь, Вы, господин поручик, резко отрицательно отзывались о только что прочитанном приказе?

Он уныло кивает. Весь его вид словно кричит: «Принесла же его нелегкая!»

— Господин поручик, мне кажется, что в разумной осторожности нет ничего предосудительного. Или я не прав?

— Правы, господин полковник, — с убитым видом рапортует «жертва».

— И мне кажется, что если Вы не станете без толку подставлять башку под пули, а горло — под нож, то от этого будет лучше всем. Кроме наших врагов.

Все четверо молча ждут, когда окончится очередная порция нравоучений. Черт побери, я же им добра желаю, а они смотрят на меня, как… как на скрягу, который не желает поделиться с ними их законной долей славы и орденов. Славы и орденов… А это мысль!

— Вот что, юноши, — говорю я уже совсем другим тоном, — а стреляете Вы хорошо? Я имею в виду — из пистолета?

Они удивлены. Вопрос сбивает их с толку, но они с готовностью кивают. Один вытаскивает из кармана серебряные часы с гравировкой «Юнкеру Иличеву за отличие в стрельбе», второй гордо демонстрирует значок снайпера на груди. Остальные двое просят верить им на слово. Поверим.

— Если я правильно помню, никто из Вас не шифровальщик и не картограф — верно?

Они подтверждают мою правоту. Двое — из разведки, один связист и один — из группы начхима.

— Тогда у меня есть к Вам, молодые люди, одно предложение. Что Вы думаете о ловле на живца?

— Как это, господин полковник? — один из разведчиков удивленно смотрит на меня, явно не желая верить в услышанное.

— Сейчас объясню…