* * *

…Через полчаса я, в гордом одиночестве, шагаю по темной улочке. Интересно, они долго выслеживают свою жертву, или действуют спонтанно? Больно уж я «вкусная» мишень: подмышкой у меня зажата кожаная папка для документов. Ни дать, ни взять — офицер торопится в комендатуру с важными документами. И, если учесть чин, документы наверняка представляют большой интерес для диверсантов…

В принципе, я человек трусоватый. Вернее сказать, таков я обычно. Но иногда мне точно шлея под хвост попадает, и тогда… Тогда можно устроить так, что я пойду вперед, изображая из себя живца, а метрах в ста за мной осторожно крадутся четверо молодых офицеров с автоматами. Охота началась, господа! А она, как известно, пуще неволи…

Что это? Показалось, или в самом деле тень мелькнула? А ну-ка… Теперь самое главное — не напрягаться и не выдать, что я готов к нападению… Нет, вру. Самое главное сейчас — это не дать себя убить. Я постараюсь…

Так и есть: за спиной осторожные шаги. Ближе, ближе… У меня по спине бежит холодный ручеек пота. Представляю себя, как он сейчас готовится, поднимает руку…

Я резко шагаю в сторону, пригибаюсь и почти ложусь на спину, держа на мушке своего преследователя. Он делает движение, словно пытается что-то достать, но сзади раздаются крики «Стой! Руки вверх!» и к нам с шумом и топотом бегут мои охотники. Он было хочет двинуться куда-то, но автоматная очередь в воздух настраивает его на более спокойный лад. Подбегают мои молодцы. Поручик Осипов кидается обыскивать незнакомца, и радостно вскрикивает, извлекая на свет (хотя какой может быть свет южной ночью?) пистолет с толстым дулом.

— Глядите-ка, господин полковник, вот это штуковина! — он протягивает мне оружие и, чуть понизив голос, говорит: — Бесшумный пистолет. Производства Смит и Вессон.

— Видел такие раньше? — интересуюсь я.

— Нет, — он чуть смущается, но потом продолжает, — про такие в наставлениях написано.

— Понятно. Ну, тащите-ка субчика в дом. Беседовать будем…

…Минут через двадцать я сижу на стуле в глубоком каменном подвале, а передо мной поручики Осипов и Щапов с короткими придыханиями «месят» нашего клиента. Он уже весь в крови, но все еще упирается и отказывается говорить на каком-либо из известных нам языков. Эх, молодежь-молодежь! Ладно, придется вспомнить кое-что из маньчжурского и испанского опыта…

— Ну-ка, ребятишки, прекратите его лупить. А то он сейчас сознание потеряет, и не договоримся тогда. Давайте-ка мне его к столу. Вот так. Руку левую — на стол. Так. Говорить будешь? Не хочешь?

Тяжелая рукоять «Лахти» мозжит мизинец. Короткий вопль, тут же оборванный крепкой ладонью подпоручика Лысенко, зажавшего кричащий рот.