— Маша, Настя, где Вы! — ну вот, кто-то совершенно не вовремя вмешался в нашу жизнь. Еще одна девица вихрем выбегает на освещенную фонарем аллею, и, увидев всю компанию, смущенно останавливается.

— А что ж Вы в клуб не идете? Там же Маяковский приехал! — выпаливает она, видимо, чтобы хоть что-то сказать.

— Маяковский? — Макс решительно встает. — Надо обязательно сходить, посмотреть. Света его очень любит.

Он широкими шагами направляется к зданию санатория. Добродетельный германец бежит, спасая свою семейную верность. Ну да ничего, впереди еще целый месяц…

…Клубная встречает нас полузадушенными звуками «Санта Лючии». Странно, я готов присягнуть, что это поет мой сосед, майор Леоне, но его голос звучит как-то неестественно.

— Смотри, соратник, что наш волхв пресветлый делает! — восторженно кричит мне прямо в ухо какой-то молодой дружинный артиллерист. — Играл на бильярде с макаронником на песню из-под стола. Вот теперь римлянин надрывается.

Оглядываю соратника с ног до головы. Да, братишка, не был ты в Манчжурии, а то так бы не смеялся. Нет, это надо кончать…

— Владим Владимыч, а со мной партию, на тех же условиях?

— Что будете петь, юноша? — трубным басом интересуется он, стоя ко мне в пол оборота. Затем, разглядев меня внимательно, чуть смущается и предлагает:

— Фора — два шара.

— Два шара много, но один я Вам даю.

Похоже, я его достал. Он-то играл с героем в благородство, но теперь он, смерив меня взглядом, говорит твердо:

— На русскую народную, идет?

— Согласен. Помнится, Вы, соратник, «Дубинушку» хорошо исполняли…

— Мы знакомы? — его взгляд снова теплеет, теперь он заинтересован.

— Очень давно. В редакции «Патриота».

— Приносили что-нибудь?

— Нет, защищал в числе дружинников их «техноложки». Ну-с, приступим?

На серебряном рубле разыгрываем очередь. Маяковский разбивает. Посмотрим-посмотрим…

— Четвертый, в дальний угол! — есть! Так-так-так…