В конце концов, мы принимаем разумное решение: жены идут сами по себе, мы — сами по себе. Наши ненаглядные, чуть подувшись, уходят, оставив нам напоследок наставления по хорошему поведению. Не напиваться («…вот только попробуй нажраться, я тебе…»), ни во что не ввязываться («…ради всего Святого, никого не трогай, слышишь?»), девчонкам про свои подвиги не врать («…если я тебя увижу с какой-нибудь лахудрой — так и знай, уеду и дочь заберу!»), деньги не транжирить («…вообще, лучше отдай их мне — тебе деньги зачем?»). Когда они удаляются на достаточное расстояние, мы с Максом переглядываемся и долго хохочем. Воистину: все женщины одинаковы…

* * *

…С Машука открывается чудесный вид на город. Сентябрь, но солнце жарит по-летнему. Взяв по кружке пива, мы присаживаемся в тенечке маленькой ресторации. Макс рассказывает о жизни в ИВТ, о новых проектах, о работе… Затем, мы начинаем обсуждать войну. Отхлебнув пиво, Макс грустно замечает:

— Знаешь, Сева, я после нашей первой встречи в Испании решил: умру, но обгоню этого русского по орденам. И что? Я получаю один орден, ты — два! Наверное, я выбрал не тот род войск, — и заканчивает меланхолично — blyad'.

Это выглядит так смешно, что я, не выдержав, прыскаю в кружку. Отсмеявшись, говорю:

— Брось, Макс. Зато у вас, авиаторов, отпуска чаще дают. И вообще: войне скоро конец. Сколько там той Японии осталось? А война кончится — ордена только летчикам-испытателям давать и будут. Так что, догонишь…

— Думаешь? — Макс внимательно смотрит на меня. — Не хочу тебя огорчать, но война будет еще долгой. Я тут краем глаза проект видел. Нового бомбардировщика. Машина — супер, но дело не в том. Девиз этого проекта был — бомбардировщик «Америка». Понял?

— Понял, не дурак. Значит, на очереди самодовольные янки. Добро, янки — так янки…

…Вечером я затаскиваю Макса к нам, в санаторий. В клубную комнату мы идем не сразу: надо же старым друзьям чуть-чуть выпить за встречу! На скамейке в парке мы с удовольствием пьем коньяк, закусывая отменными местными грушами отличным крупным виноградом.

— Ой, кто здесь? — звучит из темноты испуганный женский голос.

А, это та самая сестра-хозяйка с одной из своих подчиненных. Тоже очень симпатичная девица.

— Присаживайтесь, красавицы, скрасьте двум офицерам их одиночество.

Девушки не чинясь присаживаются и выпивают с нами за Победу, за Союз, за тех, кто не пришел с войны. В принципе, можно попробовать провести разведку боем: Любаша приехала только на неделю, а отпуск у меня — месяц…

— Соратники, а что ж Вы тут сидите? — брюнетка раскраснелась, и, кажется, готова не только к разведке, но и к решительному наступлению. Ее подруга, миниатюрная рыженькая девица, смотрит на Макса восторженными глазами, и тоже, вроде, готова капитулировать, даже до начала боевых действий. Бедный Макс: он решительно смущен и не знает, куда деть руки. Боже мой, огромный застенчивый ребенок. Сейчас нас куда-нибудь позовут…