Уже через два дня провели помолвку, по просьбе матери невесты Лексей предстал перед гостями в роли отца, благословил молодых на совместную жизнь. От имени родителей жениха выступил посол Баварского курфюршества барон фон Монтгелас, с ним оговорили обручение через месяц в главном католическом храме Санкт-Петербурга — недавно возведенной базилике (*храм с продольно вытянутым залом — нефом) Святой Екатерины. К этому сроку княжне следовало сменить конфессию, пройти катехизацию (*постижение основ веры) и крещение, о том условились со священником базилики, принявшим на себя наставничество над новообращаемой девицей.

Хотя православная церковь не одобряла смену вероисповедания, но для будущей королевы германского государства сделала исключение — Святейший синод дал официальное разрешение. Свадьбу планировали провести этой осенью в Мюнхене, родном городе жениха, конечно, если тому не помешает война, грозившая вот-вот разразиться в Европе. В отличии от той же Пруссии, сохранявшей нейтралитет, Бавария вступила во Французскую коалицию, так что боевые действия могли затронуть ее земли, а рисковать жизнью княжны ее родичи не позволили бы. Пока же юный граф не спешил расставаться с невестой, да и родители его не торопили — скрепление союза с могущественной державой государственное дело, ни в коем случае нельзя пускать на самотек!

Происшедший с молодыми кавалерами скандал удалось замять без серьезных последствий, если не считать некоторые сложности с королевской семьей Пруссии — самим монархом и его наследником. Вероятнее всего, они обиделись не столько за наказание дуэлянта, впрочем, вполне законное, а на выбор княжны в пользу претендента из соседнего государства. В ответной ноте Фридрих Вильгельм II вроде выразил сожаление случившимся инцидентом, но не преминул добавить: — ... было бы справедливым равное взыскание молодых людей, а не только нашего сына. К тому же не вижу довода в предпочтении Людвига, сына моего брата Максимилиана, позволю себе считать, что Генрих ничуть не хуже...

Неуважение прусского короля к воле русской императорской семьи не могли оставить без должной отповеди, в переданном его послу письме почти открыто послали далеко-далеко: — ... Российская империя поступает так, как считает нужным, по своим законам и целесообразности. При всем почтении к Вашему Величеству не приемлет каких-либо назиданий в свой адрес...

На этом, собственно, закончилось общение между правителями по данному недоразумению, внесшее на долгие годы отчуждение между ними. История же с повздорившими наследниками из германских земель и ветреной русской красавицей стала известна в столице, а потом разошлась по стране и Европе, став в эту весну едва ли не самой излюбленной темой у светских сплетниц, обрастая новыми, порой пикантными подробностями.