— Поторапливайся, — буркнул ему дворник.

— Это все?

— Все, в чем был, — отрезал седой здоровяк.

— Послушай, как тебя, Лука, — нерешительно спросил Дмитрий, — босиком-то холодно, можно хоть тапки оставить?

— Ишь чего захотел! Не положено!

— Слушай, старый, на то, что положено, давно наложено. Ну, чего тебе стоит, сделай по-братски?

— Иди отсюда!

Сказано это было таким безапелляционным голосом, что просить или спорить расхотелось. Поэтому Дмитрий, морщась, когда под босые ступни попадали камешки, пошлепал к выходу, к ожидавшим его старосте и попу. К воротам тем временем подъехала запряженная парой коней пролетка с какими-то важными господами, и сопровождавший его дворник тут же засуетился, позабыв про подопечного. Открыв калитку, он вытянулся во фрунт и, приложив два пальца к козырьку, отдал честь. Два молодых человека в военной форме тут же выпрыгнули из экипажа и, подав руки, помогли выйти ехавшей с ними барышне. Та, грациозно ступив на грешную землю, улыбкой поблагодарила своих спутников и вдруг увидела странного человека, беззастенчиво глазеющего на нее. Вид его был так нелеп и вместе с тем забавен, что девушка не удержалась и звонко рассмеялась, прикрывая рот ладошкой, одетой в лайковую перчатку. Ее спутники поначалу удостоили оборванца совсем недобрым взглядом, но затем, рассмотрев хорошенько, тоже принялись смеяться. Дмитрий же продолжал стоять как громом пораженный, не в силах оторвать глаз от прекрасной незнакомки. Наконец, Лука заметил непорядок и сильно пихнул бывшего пациента, отчего тот отлетел кубарем.

— Пшел прочь, дурень! — гаркнул дворник и снова вытянулся перед приехавшими. — Прошу, господа!

Молодые люди, продолжая улыбаться, прошли внутрь, не удостоив больше взглядом забавного оборванца. Но вот ему выходка дворника не показалась забавной, и он подошел к закрытой уже калитке.

— Ты нафига это сделал, старый хрыч? — с угрозой в голосе спросил он.

— Иди отселева, убогий, — отмахнулся Лука, — а то вдругорядь не так еще получишь!

— Ладно, встретимся еще на узкой дорожке, — пробормотал тот.

— Эй, Митька, долго тебя ждать? — закричал староста, уставший ждать нового односельчанина, и тут же обернулся к священнику. — И чего ты, отец Питирим, вспомнил про эту Прасковью с ее ублюдком?

— Сам, поди, знаешь, — буркнул в ответ поп.

— Думаешь, выйдет?

— Как Бог даст.

— Ну-ну, — протянул Кузьма и велел подошедшему Дмитрию, — садись, паря, путь не близкий.

Тот, не переча, запрыгнул в телегу и едва не провалился в устилавшем ее дно мягком сене.