Он еще много чего говорил – подбадривал, объяснял, что нужно будет заполнить анкеты на выезд и подать во владимирский УВИР, звонил в этот самый УВИР, что-то с ними согласовывал. Давал указания.

Я его не слушал. И не слышал. Я смотрел на снег за окном – светлый и легкий. Солнце зашло, и в мире остался только снег.

Отъезд

Отъезд

Владимирский УВИР оформил наши выездные визы на постоянное жительство за два дня. 2 февраля мы их получили. Милая женщина майор сообщила, что у нас имеются две недели попрощаться с родственниками и подготовиться к отъезду. Из этих двух недель мы провели в Москве десять дней.

17 февраля – ранним холодным темным утром – мы сели на самолет, отбывавший в Вену. Нас ждала другая жизнь.

Самолет покатился по серой взлетной полосе, набирая скорость. Алёна баюкала Машу, я смотрел в окно, пытаясь запомнить каждый миг. Понимая, что больше никогда этого не увижу.

Мы оторвались от земли и устремились в небо.

Вкладка

Вкладка

Этот снимок сделан 11 июля 1959 года. Мне 1 год. Я – гордый репис. Бабушка Лия отвела меня к фотографу на улице Горького. Меня поставили на стул, я крутился, вертелся и не давал себя сфотографировать. Тогда бабушка начала читать вслух стихотворение Николая Заболоцкого “Признание”: “Зацелована, околдована, С ветром в поле когда-то обвенчана, Вся ты словно в оковы закована…” Я тут же замер, словно и меня заковали в оковы. О, тайна художественного слова…

Мама Алла – актриса и папа Эдик – драматург. Начало 1960-х гг.

Город Радзин Подлясский, родина радзинских хасидов и место рождения моей фамилии.

Одесса, куда из Лодзи переехал один мой прадед – Абрам Радзинский – и куда часто отлучался “на гастроли” с актрисами мой второй прадед – Берке Квартирмейстер.

1918 г. Эвакуация из родного для Квартирмейстеров Новороссийска, откуда Берке с Маней, Дорой и Лией отправился в свою новую итальянскую жизнь.