Другое лето. 1973 г. Мне уже пятнадцать. Хорошо помню это время: мама уехала на гастроли с театром, папа Тема жил на даче – писал какой-то сценарий, и я остался один в летней Москве в свободной от родителей квартире. То есть, конечно, не один, потому что квартира наша тут же превратилась в место вечного праздника для всех моих друзей. Нагретый солнцем асфальтово-бензиновый воздух большого города, листва спальных районов, бочки с квасом, предчувствие ожидающего лично тебя приключения за каждым углом, и девочки, девочки, девочки. Счастливое время. Эх, еще бы раз в то лето. Хоть на денек.

Здание гуманитарных факультетов МГУ – “стекляшка”. Здесь находились исторический, экономический, философский факультеты, а на девятом и десятом этажах – родной филологический. Прямо напротив “стекляшки” размещалась типография МГУ с дорогой нашему сердцу редкой машиной – ксероксом.

Главное орудие самиздата – печатная машинка.

“«Эрика» берет четыре копии. Вот и всё. А этого достаточно…”

1982 г. Группа за установление доверия между СССР и США. Сидят: Юрий Медведков, Валерий Годяк, сын Юрия и Ольги Медведковых, Ольга Медведкова. Стоят: Сергей Батоврин, Марк Рейтман, Мария и Владимир Флейшгаккеры, Владимир Бродский. Эта фотография членов Группы Доверия была сделана на квартире Сережи Батоврина. Его жена Наташа и я сидели на кухне и пили чай. И не попали в историю.

Значок выставки “60 лет советского кино”. Я работал на этой выставке самым неглавным администратором, хотя в трудовой книжке отчего-то было записано “инженер”. Эта работа запомнилась мне, поскольку один из моих коллег Н. регулярно снабжал меня “тамиздатом”, и от него я узнал принцип распространения запрещенной литературы: прочел сам – дай прочесть другим.

Лефортовская тюрьма. В этом уютном здании находились и Следственный отдел КГБ СССР, и собственно тюрьма – СИЗО № 4 г. Москвы. Потому здание имело два адреса: Лефортовский Вал, 5, и Энергетический переулок, 3. В советской тюремно-лагерной системе Лефортовка носила прозвище “Националь” за роскошные условия содержания заключенных. А сейчас, говорят, стало еще лучше: 26 сентября 2017 г. уполномоченный по правам человека в Москве Татьяна Потяева заявила, что до конца года в СИЗО “Лефортово” должны провести горячую воду. Балуете нас, гражданин начальник…

Лефортовская тюрьма. Моя первая камера – № 117 – находилась на третьем этаже, в самом конце.

Юрий Владимирович Андропов. Рано умер Юрий Владимирович. Пожил бы подольше – глядишь, СССР бы сохранили. Дело его, однако, живет. С его приходом к власти в стране в Лефортове “жить стало лучше, жить стало веселее”.