Якобу Буркхардту:

«Я оправдываю свою скуку тем, что сотворил мир. Вы – наш великий, величайший учитель; мне и Ариадне необходимо лишь найти идеальное равновесие всех вещей. Дионис» [34].

«Я оправдываю свою скуку тем, что сотворил мир. Вы – наш великий, величайший учитель; мне и Ариадне необходимо лишь найти идеальное равновесие всех вещей.

Козиме Вагнер:

«Ариадна, я люблю тебя, Дионис» [35].

«Ариадна, я люблю тебя,

Якобу Буркхардту:

«Дорогой господин профессор, в конечном счете меня гораздо больше устроило бы оставаться базельским профессором, чем Богом; однако я не посмел заходить так далеко в своем личном эгоизме, чтобы ради него поступиться сотворением мира. Видите, приходится чем-то жертвовать, чем бы и когда бы ни жил. Все же я снял себе студенческую комнатку напротив дворца Кариньяно (где я родился Виктором Эммануилом), в которой, сидя за рабочим столом, я могу слышать прекрасную музыку из галереи Субальпина подо мною. Я плачу за все вместе с обслугой 25 франков, сам покупаю себе чай и все, что нужно, мучаюсь с дырявыми сапогами… Поскольку предстоящую вечность я осужден перебиваться скверными анекдотами, то я занимаюсь тут писаниной, лучше которой и не придумаешь, очень милой и совершенно необременительной… Не слишком переживайте по поводу Прадо. Я – Прадо, я также – отец Прадо, осмелюсь сказать, что и Лессепс [французский дипломат, занимавшийся строительством Панамского канала] – тоже я… Я хотел дать моим любимым парижанам совершенно новое представление – представление о порядочном преступнике. Хембидж – это тоже я: еще один порядочный преступник… С детьми, которых я произвел на свет, дело обстоит так, что я с некоторым недоверием вопрошаю себя: не из Бога ли и вышли все, кто внидет в «царство Божие»? Этой осенью, одетый самым жалким образом, я дважды присутствовал на своих похоронах – в первый раз будучи князем Робилантом (нет, это мой сын, поскольку я в силу своей природы – Карло Альберто), но Антонелли был я сам. Дорогой господин профессор, Вам бы увидеть все это сооружение; поскольку я ужасно неопытен в том, что создаю сам, Вам пристала любая критика… Я разгуливаю повсюду в своей студенческой куртке, то и дело хлопаю кого-нибудь по плечу и говорю: Siamo contenti? Son dio, ha fatto questa caricature [Мы довольны? Я Бог, эту пародию сотворил я]… Завтра приезжает мой сын Умберто с милой Маргаритой, которую я тоже лишь здесь буду встречать в одной рубашке. Остальное – для фрау Козимы… Ариадна… Время от времени ее околдовывают… Я заковал Каиафу [еврейский первосвященник, который потворствовал казни Христа] в кандалы. А еще в прошлом году меня долго и методично распинали и немецкие врачи. Прикончил Вильгельма, Бисмарка и всех антисемитов. Можете использовать это письмо любым образом, который не роняет меня в глазах базельцев. С искренней любовью Ваш Ницше» [36].