15. Полуночные работы

15. Полуночные работы

Между тем по мере наступления зимы в Южном полушарии дни становились все короче, и Кроухерст решил изготовить керосиновую лампу для экономии электроэнергии. Он взял пустую жестянку из-под сухого молока, припаял к ней трубку, на которой укрепил самодельный фитиль, и наполнил ее керосином. Возможно, из-за небольших запасов топлива яхтсмен сделал только одну лампу. Она излучала мерцающий свет и источала неимоверную вонь, но благодаря ей Кроухерст до поздней ночи мог заниматься своими делами. Он слушал радио, паял и лудил, чинил оборудование, корпел над составлением поддельных записей, ел, пил и много писал.

Как и прежде, выходившие из-под его пера тексты были полны банальных и хвастливых мыслей, замкнутых и меланхоличных настроений. В записях того периода отражены две стороны его личности, четко проявлявшиеся на протяжении всей взрослой жизни моряка: хвастун, балабол, веселый гуляка и в то же время одинокий, преданный своему делу, башковитый ученый-технарь; душа и центр офицерской компании и потрепанный интеллектуал-провинциал. Только теперь пропасть между ними была несравнимо больше.

Его стихотворения, с умеренной долей непристойности, регулярно пополняющие сборник на последних страницах Журнала № 2, были до невозможности банальны. Даже образцы его творчества, выполненные в таком безыскусном жанре, как лимерик, не выдерживают никакой критики. Объяснения ради в начале сборника Кроухерст приводит оправдательное слово:

Чтобы не утомлять читателя, мы процитируем только два сочинения из сборника лимериков:

В конце Кроухерст добавил: «Я подумал «Ха-ха!», надевая акваланг». Похоже, эта тема весьма занимала его, так как он написал еще несколько лимериков о преследовании в очках и с аквалангом некой девчонки, которая обычно плавала без купальника. Еще одной повторяющейся темой были рассказы о некоем парне по имени Сидни, который обманом выиграл в какой-то регате (Кроухерст скромно изменил ее название на Трансатлантическую гонку «Observer»).

Пребывая в таком же приподнятом настроении и одержимый самоиронией, Кроухерст однажды вечером при свете лампы напился и записал длинную речь на магнитофон «ВВС»[24]. Он нашел в своих запасах бутылку «Moët et Chandon», которую ему презентовал Джон Норман до отправления, и прикончил ее в один присест, как, по его мнению, и нужно было пить шампанское. Опьянение вовсе не вызвало у него наплыва сентиментальности и алкоголических слез, как можно было ожидать. Шампанское превратило яхтсмена в того старого доброго кабацкого клоуна и хвастуна, который наслаждался ролью пьянчуги, как и ее реализмом. Вот стенограмма одного отрывка из сделанной им записи: