Однажды утром во время завтрака, в присутствии других гостей, Марион попросила моего мнения об одном сценарии, но то, что я ответил, совсем не понравилось У. Р. Разговор зашел о феминизме, и я заметил, что женщины выбирают мужчин, а не наоборот.

У. Р. думал по-другому.

– Ну нет, – сказал он, – выбор – это исключительно дело мужчины.

– Это мы, мужчины, так думаем, – ответил я. – Но вот одна симпатичная девушка показывает на тебя пальчиком и говорит: «Возьму этого», и все, тебя уже выбрали.

– Ты совершенно не прав, – убежденно заявил Херст.

– Вся беда в том, – продолжил я, – что это такая хитрая техника, которая заставляет нас думать, что выбор делаем именно мы.

И тут вдруг Херст с силой ударил ладонью по столу, заставив подпрыгнуть столовые приборы.

– Если я называю что-то белым, то ты всегда говоришь, что оно черное! – закричал он.

Я побледнел. В этот момент слуга наливал мне кофе, и я обратился к нему:

– Не могли бы вы упаковать мои вещи и вызвать такси?

После этого, не говоря ни слова, я прошел в танцевальный зал и принялся ходить там взад-вперед, вне себя от ярости. Через минуту появилась Марион:

– Что случилось, Чарли?

Мой голос дрожал:

– Никто не имеет права кричать на меня. Кого он из себя строит – Нерона или Наполеона?

Не ответив, Марион повернулась и выбежала из зала, а через некоторое время дверь вновь открылась, и в зал вошел У. Р., всем видом показывая, что ничего не случилось.

– Чарли, в чем дело?

– Я не привык, чтобы на меня кричали, особенно когда я в гостях. Поэтому я уезжаю, я… – мой голос сорвался, и я не смог закончить фразу.

У. Р. на секунду задумался, а потом начал мерить шагами пол.

– Ну что же, давай об этом поговорим, – сказал он таким же дрожащим, как и у меня, голосом.