Помню один случай на обеде у Марион. В доме собралось около пятидесяти гостей, все мы стояли и ждали обеда, в то время как сам Херст восседал, хмурясь, на стуле с высокой спинкой в окружении редакторов своих газет и журналов. Ослепительно красивая Марион в платье «а-ля мадам Рекамье» лежала на кушетке и буквально мрачнела на глазах, наблюдая за тем, как Херст продолжал заниматься своими делами. И тут она вдруг возмущенно воскликнула:

– Эй, ты!

– Это ты мне? – удивленно спросил Херст.

– Да, тебе! Подойди сюда! – ответила Марион, не отводя своих огромных голубых глаз от Херста.

Тот откинулся на спинку стула, и в гостиной повисла тишина.

Глаза у Херста сузились, он застыл, словно сфинкс, лицо потемнело, а губы превратились в две тонкие полоски. Пальцами он нервно барабанил по подлокотнику стула, раздумывая, взорваться ли ему в гневе или поступить по-другому. Моя рука автоматически потянулась в сторону в поисках шляпы. Но Херст вдруг резко встал:

– Думаю, мне лучше подойти, – сказал он и притворно заковылял к Марион. – Что прикажете, моя госпожа?

– Занимайся своими делами в офисе, – холодно ответила Марион, – а не у меня в доме. Гости ждут, когда им будет предложено выпить, так что поторопись и угости их.

– О да, конечно, всенепременно.

Херст все так же комично заковылял в сторону кухни, все вздохнули и с облегчением улыбнулись.

Однажды я отправился поездом из Лос-Анджелеса в Нью-Йорк по срочному делу и в пути получил телеграмму от Херста, в которой он приглашал меня поехать в Мексику. Я ответил, что, к моему сожалению, должен быть в Нью-Йорке по делам. Но в Канзас-Сити на вокзале меня встретили два представителя Херста.

– Нам велено забрать вас с собой, – сказали они, улыбаясь, и объяснили, что мистер Херст даст указание своим юристам в Нью-Йорке решить все мои проблемы. Я с трудом настоял на своем и продолжил путь в Нью-Йорк.

Я не знал ни одного другого человека, который распоряжался бы деньгами с такой легкостью, как Херст. Рокфеллер чувствовал моральное бремя денег, Пирпонт Морган просто упивался их властью, а Херст их просто тратил, как обычно тратят карманные деньги.

Я не знал ни одного другого человека, который распоряжался бы деньгами с такой легкостью, как Херст. Рокфеллер чувствовал моральное бремя денег, Пирпонт Морган просто упивался их властью, а Херст их просто тратил, как обычно тратят карманные деньги.