В нашем отеле жил немецкий экс-кронпринц, сын кайзера, но я встретил его только однажды в лифте, вежливо улыбнулся и подумал о своей комедии «На плечо!», в которой кронпринц был комедийным персонажем.

Пока мы были в Санкт-Морице, я пригласил брата Сидни присоединиться к нам. Особой нужды торопиться в Беверли-Хиллз не было, и я решил вернуться в Калифорнию через Восток. Сидни согласился доехать со мной до Японии.

Мы отправились в Неаполь, где я распрощался с моей подружкой. В этот раз она была в отличном настроении. Все обошлось без слез. Наверное, она смирилась с тем, что происходило, или даже почувствовала некоторое облегчение, поскольку во время поездки в Швейцарию мы не испытывали прежнего притяжения друг к другу и знали, что наше время прошло. Мы расстались хорошими друзьями. Судно отходило от причала, она провожала меня, идя по асфальтовой дорожке походкой моего Бродяги. Тогда я видел ее в последний раз.

Глава двадцать третья

Глава двадцать третья

О путешествиях на Восток написано много интереснейших книг, поэтому я не буду испытывать терпение моих читателей. Но у меня есть причина написать о Японии, так как там я стал непосредственным участником очень странных событий. Я прочитал книгу Лафкадио Херна о Японии, японской культуре и театре, и именно это стало причиной моего желания побывать в этой стране.

Мы отправились в плавание на японском судне и, пробившись сквозь холодные январские ветра, очутились под жарким солнцем Суэцкого канала. В Александрии на борт поднялись новые пассажиры, в основном арабы и индусы, и мы очутились в незнакомом нам мире! На заходе солнца арабы раскладывали на палубе свои коврики и, повернувшись лицом к Мекке, начинали свои молитвы.

Ранним утром, миновав Суэцкий канал, мы очутились в Красном море и поменяли свои северные одежды на белые шорты и легкие шелковые рубашки. В Александрии на судно загрузили тропические фрукты и кокосы, так что за завтраком мы наслаждались манго, а за обедом – холодным, как лед, кокосовым молоком. На один вечер мы превратились в японцев и обедали, сидя прямо на палубе. Я узнал от одного из морских офицеров, что немного чая, добавленного в рис, улучшает его вкус. Наше возбуждение нарастало по мере приближения следующего южного порта. Капитан судна объявил, что утром следующего дня мы прибудем в Коломбо. Цейлон всегда считался экзотическим местом, но нам все же хотелось быстрее добраться до Бали, а потом и до Японии.

Следующим портом оказался Сингапур, где мы окунулись в атмосферу пейзажей с китайских фарфоровых тарелок, – индийские смоковницы росли здесь прямо в водах океана. Сингапур особо запомнился мне замечательными китайскими артистами из «Развлекательного парка “Новый свет”». Эти молодые люди, почти дети, оказались необыкновенно талантливыми и начитанными, они играли во множестве китайских классических пьес, созданных великими китайскими поэтами. Спектакли проходили в пагоде, в традиционном национальном стиле. Пьеса, которую я смотрел, длилась целых три дня. Главную роль исполняла девушка лет пятнадцати, она играла принца и пела высоким дрожащим голосом. Кульминация наступила на третий вечер. Иногда лучше не понимать иностранный язык, так как ничто не поразило меня так ярко и остро, как последний акт пьесы с его ироничными музыкальными тонами, стоном струн, громкими ударами гонга и пронзительным хриплым голосом изгнанного принца, который исходил из глубины души одинокого и брошенного всеми человека.