В первых числах ноября все прибрежье Каспийского моря было в полном восстании и наводнилось скопищами всего Дагестана и мюридами, главные массы которых находились в Больших Казанищах, Муселим-ауле, Кафыр-Кумыке и других ближайших к Темир-Хан-Шуре шамхальских аулах.

Таким образом, Темир-Хан-Шура — средоточие управления Дагестаном и в которой находился главный резерв, будучи окружена неприятельскими скопищами, очутилась в блокадном состоянии.

В таком же положении находились и все другие пункты и укрепления, занятые нашими войсками. Хунзахский отряд с 17 ноября, когда подполковник Пассек, после долгого упорства наконец принужден был покинуть Аварию, не имея продовольствия, был окружен неприятелем и находился в безвыходном положении в Зырянах. Евгеньевскому укреплению грозила опасность не только из-за Сулака от черкеевцев, но и от скопищ Шамиля. Слабо укрепленное и вооруженное Низовое укрепление, дважды атакованное неприятелем, если и устояло, то обязано непоколебимому мужеству и храбрости гарнизона. Сообщение с Казиюртом и вообще с Сулакской линией тоже было прервано.

В таком печальном положении находился Прикаспийский край до половины декабря, когда начальник лесного фланга Кавказской линии, генерал-майор Фрейтаг, явился спасителем.

Сначала освобождает от неминуемой гибели Низовое укрепление, а после боя под Казанищами с Шамилем рассееваются и полчища имама и тем освобождается Темир-Хан-Шура от тесной блокады. С этого же времени явилась возможность спасения отряда подполковника Пассека, запертого в Зырянах и погибавшего не только от вражеских пуль или ядер, но от болезней и голода, для чего была двинута часть войск из Темир-Хан-Шуры. И 17 декабря остатки хунзахского отряда были спасены; Авария же, стоившая нам стольких усилий и жертв, была оставлена и уже не занималась до окончательного покорения восточного Кавказа.

В заключение этой главы скажу, что на восточном Кавказе к концу 1843 года мы владели только: Дербентским и Самурским округами, Мехтулинским ханством, Шамхальством, Кумыкскою плоскостью и пространством между Сунжею и Тереком. Но и эти владения наши были весьма ненадежны, потому что жители утратили веру в наше могущество и не могли быть уверены в нашей защите от неприятеля, часто спускавшегося с гор и нападавшего на скот и аулы. В строгом смысле мы владели только теми пунктами, где находились наши войска и укрепления.

В таком положении находился восточный Кавказ, когда с открытием на нем военных действий в 1844 году, мне пришлось в них лично участвовать и к описанию которых я и приступаю.