Спортивная карьера Риммы Михайловны Жуковой удалась. Вскоре, в 1955 году, она станет первой конькобежкой планеты, победив на чемпионате мира.

Впоследствии она переедет из Свердловска в Москву.

...А вот личная жизнь у неё не сложилась. Внук Павла Михайловича, Андрей Анатольевич Фитин, рассказал нам, как в конце 1970-х годов, будучи курсантом Высшего военно-морского училища им. М. В. Фрунзе, он пришёл к Римме Михайловне в её большую квартиру на улице Горького — нынешней Тверской. Принёс торт, попили чаю... Разговора по душам, в общем-то, не получилось: совершенно разные люди, в первый раз видели друг друга, тем более что в гостях у неё была подруга, кажется кто-то из известных киноактрис, оживлённо обсуждавшая столичные новости... Но когда Андрей уходил, Жукова вышла проводить его в коридор и откровенно сказала: «Андрюша, я — дура! Ты знаешь, я полная дура! Я так любила твоего деда — но я испугалась. Я очень жалею, что у меня так сложилась судьба...»

На старости лет она осталась одна...

А ведь судьба Павла Фитина тогда действительно не только была неясной, но и, можно сказать, всё висело на волоске. Пока проходило расследование, он числился за штатом, причём в те времена в подобной ситуации военнослужащим денежного довольствия не выплачивали. По счастью, когда Павел Михайлович был заместителем представителя МГБ в Германии, он там имел возможность прикупить две автомашины — не новые, конечно, не шикарные, но для нашей тогдашней жизни вполне подходящие. Теперь эти машины пришлось продать и существовать на вырученные деньги... Накоплений у него не было.

Следствие продолжалось не то полгода, не то месяцев восемь. Что делать с Фитиным, не знали. Вроде бы, он постоянно был при Берии, а с другой стороны, было известно, что Берия его не очень любил, по крайней мере, к его любимчикам Фитин не относился — это уж точно. Ему даже оправдываться по этому поводу было не надо, как, например, тому же Меркулову, который писал в письме Никите Сергеевичу Хрущёву, ставшему тогда первым секретарём ЦК КПСС, между тем как Сталин официально был Генеральным, но обычно подписывался просто секретарём ЦК ВКП(б):

«Я знал Берия почти 30 лет. И не только знал, но в отдельные годы этого периода был близок к нему, не раз бывал у него дома в Тбилиси.

Разумеется, за все эти годы я никогда ни на минуту не подвергал сомнению его политическую честность.

Он никогда не давал мне повода усомниться в его преданности и любви к товарищу Сталину.

Но теперь, в свете того, что я узнал о преступных действиях Берия на Пленуме ЦК КПСС из доклада товарища Маленкова и из выступлений товарищей Хрущева, Молотова, Булганина и других, перебирая в памяти прошедшие годы, я уже другими глазами смотрю на факты и события, связанные с Берия...»[507]