– Да, обязательно. Мы же будем начинать не в квартире, а в общем коридоре. – Молли побежала в спальню и вернулась с коротким черным платьем. – Вот, примерь.

Я натянула его через голову. Оно пришлось мне впору, но впритык. Я оценила свое отражение в зеркале, потом снова посмотрела на Молли. Она была ниже меня. Я задумалась, как это будет – как она будет моей госпожой.

– Идеально, – улыбнулась она. – Ладно, теперь надевай ошейник и поводок, – добавила, беря треногу и камеру. – И давай начнем с самого низа лестницы, идет?

Я вышла вслед за ней из квартиры и спустилась по мраморной лестнице в вестибюль, нервно одергивая подол платья. Оно было коротким, и кружевные резинки моих чулок выглядывали из-под него.

– Не волнуйся, днем в доме никого не бывает, – рассмеялась Молли и установила камеру на лестничной площадке. Нажала кнопку записи. – Начни слева, затем войди в кадр.

Я повиновалась. Молли встретила меня на полпути и наклонилась, чтобы поцеловать. Я постаралась выглядеть покорной.

– На колени, рабыня! – скомандовала Молли, которая явно тоже просекла, что наша разница в росте будет плохо смотреться. Я опустилась на колени, она взяла в руки поводок. Мрамор был холодным и больно врезался в колени.

– Ладно… Полагаю, мне следует просто, ну, вести тебя вверх по лестнице? – неуверенно спросила Молли. Я покосилась на камеру. – Не переживай, мы будем это редактировать, – заверила она меня.

Я нахмурилась. Я хотела, чтобы это выглядело хорошо. Профессионально.

– Просто веди меня в свою квартиру.

– И что еще делать?

– Не знаю. Заставь меня поцеловать тебя, может быть? Или, типа, потяни за поводок, чтобы чуточку придушить меня?

Молли рассмеялась.

– Точно, вот я глупышка! – Она выпрямилась на своих шпильках и покрепче ухватила поводок. – Идем со мной, рабыня!

Я повиновалась, ползя за ней по лестнице на четвереньках. Она остановила меня между пролетами и дернула за поводок, притянув к себе за ошейник, чтобы я ее поцеловала, а затем снова отпихнула меня, ставя на колени. Я перевела дух и попыталась сконцентрироваться, погружаясь в боль, которую ощутили мои колени, ударившись о ступеньку. Ладно, Иза. Молли – твоя повелительница.

Я проползла так еще два пролета лестницы. Молли здесь главная. У нее власть. Она причинит тебе боль. Это будет хорошо. Очистительно. Я смотрела на ноги Молли. Она была в колготках, и сквозь них я видела очертания ее кружевных танга. Она была, в общем-то, горячая штучка. Позволено ли мне на самом деле считать ее возбуждающей? Считает ли она возбуждающей меня? И какой процент всего происходящего будет симуляцией?