Таким образом, к настоящему времени миф «Некрасов и Булгарин» утратил злободневность и идеологическую обязательность, оброс частными подробностями, но не пересмотрен.
Рассмотрим, что в нем отвергнуто или преображено.
Миф игнорирует продолжение истории их литературных отношений. Булгарина практически нет в творческой и журнальной биографии Некрасова после 1848 г.: ни ярких событий, достойных отдельного исследования, ни исследовательского интереса к отрезку истории, лишенному этих ярких событий. Их отношения середины 1840-х гг. запечатлелись как миф о борьбе молодого реалистического направления с «рептильной журналистикой» (и победой над ней в ХХ веке, вместе со сменой государственного строя), который не нуждался в ином объяснении сосуществования двух крупнейших журналистов в рамках одного литературного процесса.
Содержание мифа (непримиримое и активное противостояние праведной оппозиции и неправедной власти) до некоторой степени «растворяет» в обиходном представлении не только хронологические рамки, но и «литературность» литературного процесса. Интерес исследователей закономерно привлекла фельетонная полемика в течение пяти-шести лет между конкурирующими изданиями по поводу жанра физиологического очерка, в котором успешно выступали и Булгарин, и Некрасов. Но сюжет мифа – практически только «борьба» «прогрессистов и реакционеров» в масштабах столетия. Булгарин выступал за постепенные реформы, проводимые самодержавной властью, Белинского же и молодого Некрасова привлекали более радикальные преобразования, и идеологическая составляющая их противостояния – факт неотменяемый и первостепенный. Миф использует факт противостояния с той категоричностью, которая сводит отношения внутри литературного процесса к внутриполитической борьбе и ее вербальным средствам.
Миф трансформирует составляющую коммерческого интереса. Она оставлена за Булгариным и имеет определенную коннотацию, но у Некрасова вначале практически снята, потом осторожно восстановлена. А между тем это годы его становления как предпринимателя, воплощения его решения «не умереть на чердаке». Все, что известно на сегодняшний день о Некрасове, убеждает в его подлинном, глубоком, горячем интересе к литературе, который далеко не покрывался коммерческим интересом. Это – оговорка к принципиально важной констатации, которая не востребована мифом: Булгарин и Некрасов были коммерческими конкурентами. Сюжет корректирует фактическую основу.
Миф отторгает предысторию «борьбы натуральной школы с реакционными течениями». Идеолог этой борьбы Белинский, собираясь переехать из Москвы в Петербург в поисках выгодного литературного труда, в письме от 18 февраля 1839 г. к И. И. Панаеву, который хлопотал о его «трудоустройстве», между прочим писал: «Кроме г. Краевского, поговорите и с другими ‹…› я продаю себя всем и каждому, от Сенковского до (тьфу ты, гадость какая!) Б[улгари]на, – кто больше даст, не стесняя при том моего образа мыслей, выражения, словом,