… И так далее. И это, по-моему, единственное, что я написал про Юру, прилетев из Нью-Йорка, в смысле самой неожиданной смерти.

Вообще такое ощущение, что кто-то кого-то замещает и поэтому кто-то кому-то должен. Это я всегда помню. Юра был из этих благодарных людей, который тоже помнил, кому он что должен. Не в смысле поллитры, конечно.

Август 2007 года Записала и подготовила к печати Ирина Скуридина

Наташа Коваль. Монолог о счастье

Наташа Коваль. Монолог о счастье

Во-первых, я хочу рассказать о счастье. Юра был счастливый человек и веселый в основном. Хотя он часто бывал печален. Но о печали я совершенно не хочу рассказывать. Хочу рассказать о счастье.

Было мне 19 лет. Тут надо сказать, что я росла на русской классике — в основном на Федоре Михайловиче; Федора Михайловича я через себя сильно пропустила. Очень любила стихи Блока, годов пятого-седьмого. В результате этого всего моим героем был герой демонический. И самое интересное, что мне еще удавалось находить таких демонических героев. С этим я и жила…

Вот однажды, в совершенно неясной компании, непонятно каким способом и образом я оказалась в мастерской Коваля и Белова в Серебряническом переулке (но это я уж потом узнала) — оказалась непонятно где, помню только, что это был изумительный московский старый двор, сумерки и поздняя осень… Мы постучали в какую-то дверь, дверь широко распахнулась, впуская нас, и меня поразило лицо с невероятными глазищами… В эти свои 19 лет я не могла предположить, что дверь мне тогда открыла судьба.

Там началось наше «сидение»: мы пели-пили, что-то происходило, а я не могла оторвать от него глаз и понимала, что абсолютно влюбляюсь. Понимала, что вот он — мой демонический герой. То есть я тогда Коваля восприняла сквозь эту свою призму, и он почему-то ей совершенно просоответствовал, вот какой курьез. Была уверена, что наконец я его нашла, и так прошел вечер, а потом пришлось уйти. Меня проводили, посадили на такси, я уехала и, проснувшись утром, поняла, что абсолютно влюблена, непонятно в кого, непонятно где встреченного. За столом следующим вечером я услышала, кто это. И это только добавило огня. Но я совершенно не понимала, где я была и каким образом можно было это все продолжить.

Я стала искать его книги — пол-Москвы обошла, сбив ноги, не найдя совершенно ничего, пришла домой, открыла почтовый ящики увидела там журнал «Юный натуралист», который я в жизни не выписывала. Ну просто ошиблись — не в тот ящик положили. Открыла его, а там две страницы блестящих Юриных рассказов.