Ожидать много хорошего от Нового года не приходится – особенно нам евреям. Гитлеровский яд отравляет все человечество. Если бы Вы слышали лиц, содержавшихся в концентрационных лагерях в Германии, – Вы бы пришли в ужас от той жестокости, от того садизма, который там практикуется, и все это под предлогом борьбы с коммунизмом, с большевиками. Я видел этих страдальцев, беседовал с ними, и Вы можете представить себе мое настроение… Положение русских евреев в Берлине не поддается описанию – несчастье в том, что, как сообщил Фрумкин… число нуждающихся растет, средства иссякают, и некому работать – в пользу этих обездоленных, – всё держится на двух китах, И. В. и на его жене
В нашем Комитете пока имеются суммы, полученные от Нансеновского Комитета, но как их реализовать – не знаю. На днях должен решиться вопрос Джойнта, по слухам, возможно, что субсидия – последняя фонду моего имени – прекратится, пособие берлинской общины моему фонду уже прекратилось. Однако не будем отчаиваться и падать духом. У Вас, дорогой Алексей Александрович, такая же судьба, как у меня, все обращаются к Вам с просьбами, считая Вас всемогущим, а я сам себя – беспомощным
И традиционно для Якова Львовича, он заканчивает письмо просьбой позаботиться о человеке: «Госпожа Кристинская написала мне из Австрии о бедственном положении Мульмана в Дрездене. Ему нужна помощь, как это сделать?» К этому времени в Германии уже были введены ограничения на получение частными лицами средств из-за границы, для чего требовалось специальное разрешение.
Госпожа Кристинская написала мне из Австрии о бедственном положении Мульмана в Дрездене. Ему нужна помощь, как это сделать?
В ответном письме Гольденвейзер сообщал: «…получил длинное письмо от Шутого747, а, кроме того, имею устный доклад от недавно приехавшего А. Каплана – одного из записных клиентов Союза и столовой. Страшно важно сохранить нашу организацию». В этой информации особенно важно то, что работа помощи в Берлине продолжается и столовая действует. Яков Львович Тейтель умер 20 февраля 1939 года в Ницце. Его последнее письмо, адресованное другу и соратнику Б. С. Ширману, многолетнему члену правления Союза русских евреев в Германии, было датировано днем его смерти. Он был всегда в заботе об общем деле помощи и в свой последний день он писал письма и принимал посетителей. Он ушел из жизни, как уходят истинные праведники, после завершенности трудного пути облегченным вздохом оставляя живущих в оглушающей тишине и одиночестве… Иосиф Гессен, узнав о смерти Тейтеля из газетного объявления, вспоминал свое ощущение: «…человек прожил аридовы века, прожил целую историческую эпоху, от Николая Первого до Сталина, от крепостного права до коммунизма… Но и 20, и 30, и 40 лет назад он был такой же, как в последние годы… – всегда равный самому себе… Он еще нужен был здесь, с каждым днем этих страшных времен, он был все нужней...»748Руководство Тейтелевским комитетом в Париже продолжил А. И. Лурье, который возглавлял его до начала 50-х годов. Александр Тейтель, сын Я. Л. Тейте-ля, руководил работой отделения Комитета русских евреев в Ницце. В годы войны Комитет, нелегально получая субсидии от «Джойнта», распределял их между особо нуждающимися русскими и евреями во Франции, а также между французскими крестьянами, особенно на юге Франции, для спасения еврейских детей.