Отец Н. И Зибера был швейцарец, переселившийся в Россию и здесь женившийся на русской. От этого брака и родился покойный экономист и сестра его, состоящая, если не ошибаемся, в замужестве за земским деятелем Таврической губернии г. Щербиною. У нее-то и провел Зибер последние годы своей уже почти бессознательной жизни. В половине семидесятых годов он женился и жил за границею до самого своего помешательства с женой, доктором медицины и ассистентом при бернской клинике.
* * *
Русская политическая экономия понесла тяжелую утрату[345]. 28 апреля, после тяжкой и продолжительной болезни, скончался в Ялте, с небольшим 40 лет, Николай Иванович Зибер.
Деятельность Н. И. начинается в 1871 году чрезвычайно выдающейся диссертацией о теории ценности и капитала Рикардо – и обрывается в 1886 году статьей о жилищах рабочих, помещенной на страницах «Юридического вестника». Этот 15-летний период наполнен упорной научной работой, лежавшей преимущественно в области абстрактной теории: Зибер был едва ли не лучший у нас знаток классической английской экономии, ее предшественников и продолжателей, и кто внимательно вчитывался в его работы, особенно в большой его труд «Давид Рикардо и К. Маркс» (дополненное издание его диссертации), не может не заметить следов продолжительного и детального изучения, массы тонких замечаний, являющихся результатами долгого размышления. Кроме названных уже трудов, Н. И. Зибер обогатил русскую науку прекрасным переводом Рикардо и большим, мало до сих пор оцененным трудом «Очерки первобытной экономической культуры». Живя в продолжение многих лет за границей, после короткой преподавательской деятельности в Киевском университете, покойный ученый усердно знакомил русскую публику с новейшими произведениями экономической литературы и с условиями социально-политического быта западноевропейских народов на страницах «Слова», «Знания», «Отечественных записок», «Русской мысли» и «Юридического вестника».
В одной из ближайших книжек нашего журнала мы постараемся дать подробную оценку научной деятельности этого симпатичного и образованного деятеля русской экономической литературы.
* * *
<…> Не так смотрел на дело Зибер[346]. Мне неизвестна биография Зибера. Знаю только, что он был одно время доцентом политической экономии в Киевском университете, но скоро должен был оставить кафедру и долгое время жил в Швейцарии, в Берне. Он присылал время от времени статьи в «Отечественные записки», всегда чрезвычайно интересные, хотя и тяжеловатые по изложению. Впрочем, статья о критике г. Жуковского составляет исключение; она написана чрезвычайно живо и ясно. Лично познакомился я с Зибером, помнится, в начале 1878 года, когда он был временно в Петербурге; во всяком случае, это было вскоре после появления статьи г. Жуковского о Марксе и наших на нее возражений. Превосходный специалист по своей части, Зибер производил на меня впечатление настоящего неофита в философии, в которую был вовлечен Гегелем через посредство Маркса и Энгельса. Помню, так сказать, аппетит, с которым он развивал известные иллюстрации к трехчленной гегелевской формуле, обаятельность которой я на себе испытал в юношеские годы: «возьмите пшеничное зерно, посейте, – семя даст росток, который есть отрицание семени, так как разрушает его, но затем дальнейшее развитие этого отрицания ведет к его, в свою очередь, отрицанию, представляющему вместе с тем возвращение к первой стадии: стебель оканчивается колосом, скоплением, обществом семян». И тот же, дескать, процесс происходит во всем сущем, в том числе и в области людских отношений. Загадочная и увлекательная «игра ума» Гегеля по своей расплывающейся общности и отвлеченности, собственно говоря, не допускает возражений, но я пытался объяснить явления, о которых у нас шла речь, другими, не столь общими и абстрактными способами. В конце концов, дело было, впрочем, не в истории пшеничного зерна и не в мировых процессах. В статье «