В настоящее время обычно выделяют три закона (закономерности, правила) Г. Менделя: закон единообразия гибридов первого поколения (F1) от скрещивания гомозиготных чистых линий; закон расщепления по генотипу и фенотипу во втором гибридном поколении (F2) и в возвратных скрещиваниях; закон независимого комбинирования генов и определяемых ими признаков. Позднее, уже в ХХ в., другими учеными было обнаружено сцепление генов, локализованных в одной хромосоме, которое накладывает ограничение на действие третьего закона. Законы Г. Менделя по праву считаются величайшим открытием в биологии.

Работа Г. Менделя намного опередила развитие естествознания того времени, и поэтому она не была по достоинству оценена современниками. Поэтому с 1868 г. он посвятил остаток своей жизни религиозному служению.

Официально признанным годом рождения новой науки генетики считается 1900 г., когда три исследователя: Э. Чермак, К. Корренс и Г. де Фриз – переоткрыли законы Г. Менделя.

В самых разных странах и лабораториях, на самых разнообразных объектах исследователи стали производить точные скрещивания, главным образом между чистыми сортами растений, а также на целом ряде видов животных; стали вычислять отношения расщеплений в F2 в возвратных скрещиваниях и всюду получали менделевские отношения. В течение буквально нескольких лет накопился огромный материал на сотнях видов живых организмов в тысячах опытов, которые подтверждали универсальность менделевских законов наследования. По словам всемирно известного генетика Н.В. Тимофеева-Ресовского, «результатом явилось то, что в ближайшие десятилетия в биологии образовалась мощная вещь, называемая менделизмом».

Не отрицая большого вклада И.В. Мичурина в селекции новых сортов плодово-ягодных культур, отметим, что он имел лишь начальное четырехлетнее образование в Пронском уездном училище, и разобраться в основах генетики ему оказалось не по силам. Он не признавал законы Г. Менделя, безуспешно пытаясь по-своему объяснить наследование признаков.

Творческое наследие Г. Менделя И.В. Мичурин всегда оценивал отрицательно и неуважительно. В его четырехтомном собрании сочинений Г. Мендель упоминается более тридцати раз, каждый раз в критическом плане. Вот это невежественное отношение к основам генетики как науки и «подхватил» от своего учителя Т.Д. Лысенко, который и начал настоящую травлю Н.И. Вавилова, великого русского генетика.

И, наконец, хочется привести здесь рассказ известнейшего современного режиссёра-документалиста и моего друга, Сергея Валентиновича Мирошниченко. Ещё в советское время он посетил город Мичуринск, бывший Козлов, со своей съёмочной группой. Должны были снимать документальный фильм о знаменитом естествоиспытателе. Дорога была долгой. Добрались рано утром. Решили зайти в местный продуктовый магазин. Дождались 11 часов, момента открытия. Помните, как это ожидание в трагических тонах выражено в поэме «Москва-Петушки» у Венедикта Ерофеева? Там сказано: «О, самое бессильное и позорное время в жизни моего народа – время от рассвета до открытия магазинов!» Вот в это позорное время и попала съёмочная группа моего друга. Наконец двери распахнулись, и – о, Ужас! На полках одни трёхлитровые банки с какой-то плодово-ягодной кислятиной и консервы. Хлеб обещали подвезти чуть позднее. Но мужики при этом активно ту кислятину принялись скупать. Москвичи в тоске вышли наружу. А кругом – веселье и радость! Радость неподдельная! Настоящая, народная, которую можно встретить лишь на свадьбах и проводах в армию, а ещё на некоторых поминках, если покойник был человеком так себе, короче, дрянью был, а не человеком вовсе. Мужики вскрыли банки свои трехлитровые разлили по стаканам светлую жидкость и предложили гостям присоединиться к трапезе. Москвичи поинтересовались: что за банки? «Вон оттуда, – кивает народ в сторону мичуринского сада. – Так наш Иван Владимирович заэкспериментировался, что все яблоки зжухлись после него и ничего с ними сделать нельзя кроме вот этой дряни». И тут вмешался ещё один сотрапезник: «Ну, а что вы хотите? Нас так и называют поныне – город Козлов».