После обеда те, кто не лег отдыхать, вышли на площадку перед входом. Там уже сидели участники из других групп, слушали рассказы инструкторов и бывалых. Тут пермяки принесли арбузы и, после того, как их разрезали, по площадке разлился соблазнительный запах. Их разрезали и каждому, кто пожелал, отрезали дольку. Особенно удивлялись и радовались оказавшиеся там американцы. Среди публики важно сидел старик — балкарец. Он сказал, что арбузы видит на Приюте в первый раз, а бывал он тут часто^К430.

Приют 11

Он рассказывал еще какие — то истории, про то, кто здесь бывал, в том числе про стариков. Во время паузы я спросил его — а кто здесь был самым молодым? Он задумался, потом огляделся, посмотрел на нас и, указывая на Васю, сказал — вот этот джигит — самый молодой из бывавших здесь. Я воспринял это как укор — разве можно было вести сюда Васю?

Ночью заснули не сразу — чувствовалось перевозбуждение. Когда я встал по нужде среди ночи (обычно я с постели поднимался быстро), меня повело и чуть не ударило о стенку. Как при шторме на яхте «Светлана». В голове стучало, сердце билось учащенно. «Здесь вам не равнина, здесь климат иной» вспомнил я и подумал, буду ли готов послезавтра к восхождению. Дело в том, что в походах из Андырчи я встретил кого — то из знакомых киевлян — альпинистов. Он сказал, что как раз во время нашего похода на Приют 11, его приятель — инструктор из Терскола — ведет группу армейских туристов на Эверест, и если я им подойду по кондициям, меня могут туда взять. Я загорелся. Ив. Ив., который знал этого инструктора, тоже замолвил за меня словечко, и разрешил на день остаться — восхождение должно было состояться послезавтра. С инструктором побеседовать удалось очень коротко, сразу после прихода, он сказал, что завтра мы с ним «сбегаем» на скалы Пастухова и если все будет ОК, он возьмет меня в группу. После того, как мы это сделали сами в этот же день, я подумал, что шансы у меня есть. Еще раз побеседовать, в том числе о времени моей проверки, мне не удалось — он был очень занят и чем — то озабочен.

Утром я проснулся от пулеметных очередей и визга тормозов. Встал с ясной головой, координация была хорошей. Обойдя Приют, увидел источник эффектов. Происходила тренировка юношеской сборной СССР по слалому. Тренеры еще ночью полили склоны выше Приюта водой. К утру снег превратился в лед. Как раз возле нашего окна на Приюте был крутой поворот. Ребята, чтобы в него вписаться, тормозили, лыжи проскальзывали, и раздавался пулеметный треск: тра — та — та — та, потом при вписывании в новый поворот — визг. Нигде, кроме Эльбруса, подходящих трасс со снегом — даже без подъемника, было не сыскать, а валюту, чтобы тренировать юниоров за границей, жалели.