Через день мы поехали вдоль Ингури в Зугдиди. Удивили, при весьма посредственном состоянии дороги, новенькие бетонные ответвления от нее к домам и саклям, стоящим в стороне от дороги. «Что это?», спросили мы водилу. «Цемент с плотины Ингурской ГЭС умыкали», спокойно ответил он. «А если что с плотиной случится»? «Так их же дома выше плотины стоят — их не коснется». Ингурская ГЭС на то время имела самую высокую плотину в СССР — 271 метр.

Приехали в Зугдиди. Бросилось в глаза обилие милиционеров в генеральских фуражках. Они были, оказывается, рядовыми, но собирали дань, превышающую генеральскую зарплату, и считали, что им по деньгам положена такая фуражка.

Мы пошли в кассу Аэрофлота, чтобы получить деньги за неиспользованный билет. Кассирша нас не приняла, отправила к старшей. Та была в форме, без генеральской фуражки, но с генеральским бюстом, в форму не помещавшимся. Она взяла двумя пальчиками билеты и спросила — что это такое. Получив объяснение, она сказала: «вот, из — за этих 17 рублей вы отвлекаете меня от дела? Нет денег — не нужно в Грузию приезжать»! Я «возбух», и Нина меня с трудом успокоила — не трать нервов и времени. Деньги нам выдали. Не везло мне в общении с грузинами — ни в Сухуми [Рог17], ни здесь. В отличие от Нины.

Выяснилось это в Очамчире, куда мы приехали на следующий день. База почти на пляже, теплое и чистое, особенно с утра, море. Кормили там нормально, за фруктами и другими вкусностями мы ходили на базар. Однажды мы возвращались с базара, и я отстал от Нины, чтобы поправить покупки, не влезающие в сетку. Слышу: «Олег»! Догнал Нину, остановившуюся с изумленным лицом. «Представляешь, иду, копаюсь в сумке, понимаю, что мне нужны еще деньги, и говорю тебе: дай мне десять рублей, и вижу пятьдесят. Удивляюсь, смотрю, а они в волосатой лапе и вкрадчивый голос: „пойдем, гораздо больше дам“». В Очамчире 1985‑го было безопаснее, чем в Сухуми 1965‑го, но бдительность терять тоже было нельзя.

Второй случай был на том же базаре. Я старался не терять Нину из виду. После того, как мы практически все купили, какой — то красноречивый господин уговаривал Нину купить груши. Они были какого — то элитного сорта, очень хороши на вид и даже пахли — значит, есть их нужно было сразу. Сколько, спросила Нина. Он назвал цену. Цена за килограмм (например, полтора рубля) была выше, чем у других. Лежало там килограмма два с половиной. Нина с позиции пресыщенного покупателя спросила: «Что, за всё»? Продавец задохнулся от возмущения, и мы с Ниной стали уходить с базара. Когда мы были уже у выхода, вдруг раздался его истошный возглас: «Нина, Нина!» Мы обернулись. «Бери всё»! Вкуснее этих груш я, кажется, никогда не ел.