Начальство, отлично знавшее, в чем заключаются суть и причина такого рвения, делало вид, что оно верит этим заявлениям, и продолжало открывать школы при тех же, вышеизложенных условиях.

В Петербурге писалось, что население чуть не ломится в школы; что если будут даны денежные средства, то весь Туркестанский край в самом непродолжительном времени будет покрыт целой сетью сих полезнейших учреждений, практические успехи которых не оставляют желать ничего лучшего.

А на самом деле результаты 2-3-летней практики этих школ, по крайней мере результаты нравственные, были очень скверны.

Уездная администрация в угоду генерал-губернатору и учебному начальству, которые, написав в Петербург много лишнего и несоответствовавшего действительности, находились в весьма некрасивом положении, отдавала соответствующие, по части доставления в школы учеников, приказания волостным управителям. Волостные управители, пользуясь столь удобным случаем и столь доходной статьей, грабили народ. Родители нанятых учеников роптали на неплатеж обещанных денег. Ученики разбегались из школ. Учебное начальство жало учителей, обвиняя их в неумении заинтересовать туземных детей, привлечь их в школу и заставить полюбить эту последнюю. Учителя по необходимости обращались к администрации с просьбами сгонять сартят в школы. Администрация, в свою очередь, заявляла, что при открытии школ она навербовала указанное ей начальством число учеников, а дальнейшее удержание их в школе и наблюдение за тем, чтобы они не разбегались, – дело учителей, а не уездной администрации.

В 1887 году лицу, ревизовавшему русско-туземные школы Ташкентского уезда, было подано туземцами несколько прошений с жалобами на действия туземной администрации. Расследованием на месте было выяснено, что ученики нанимаются; что население облагается незаконными поборами; что туземная администрация, обворовывая народ, часто не платит родителям за нанятых учеников.

Но когда все это было доложено генерал-губернатору, он выразил неудовольствие по поводу возбуждения столь неприятного дела, противоречившего всему тому, что уже было написано в Петербург, и замял это дело, передав его для перерасследования уездному начальнику, одному из главных виновников всех этих безобразий, в руках которого все оказалось якобы благополучным.

Насколько же в действительности дело обстояло неблагополучно, явствует из того, что в самом непродолжительном времени, во избежание сугубых скандалов, пришлось упразднить школы в Аблыке, в Тилляу и в Каризе и перевести их в уездные города.