— Да. Наш такой знакомый старый.

Анна Волкова: Сначала не понравилось, а потом прислушались…

— Он вкусный очень получился, страшно вкусный. А вообще Лукича нужно не так писать. Мы как продюсеры — очень хорошие, без ложной скромности скажу. Его нужно писать очень жёстко, потому что он человек как бы мягкий, и когда мягкость на мягкость накладывается, она даёт приторность такую определённую. Когда мы в 88-м году писались, я считаю, что было то, что надо. Только магнитофон был поломанный совершенно. Мы писались три дня, и аппаратура вся вылетела. У нас постоянно летит. Огромные деньги постоянно тратятся на починку аппаратуры. Так оно всё работает, а как только начинаем писать, то сразу всё вылетает, усилители горят, страшный фатум преследует какой-то… просто всё ломается, свет вырубается. Соседи начинают в ментовку звонить, что громко. И когда мы начали писать, неожиданно треснула головка стеклоферритовая, и негде было взять другую. Более того, магнитофон был не наш, пришлось писать, как есть. Поэтому он записан крайне плохо, блин. Второй магнитофон, на который писали, тоже полетел, и стал завалы давать чудовищные. Гитара не строила тоже, порожек там, что ль, вылетел, или колки, не помню уже. Но ничё, мы записали в принципе. Он получился, в этом плане, вкусным таким. Получился альбом хороший: песни мягкие, добрые, красивые, которые сыграны очень грязно.

Я того же самого добивался, когда Янку писали. Половину они вообще сами без меня писали, я в другой комнате сидел. Сами выстраивали звук, с Зеленским.

«Коммунизмы»… Не знаю, как получится, но, видимо, ожидается новая серия, как в 89-м году, когда мы штук девять записали за год.

Хотели мы записать альбом типа Ministry, для этого электронные барабаны купили, лежат у нас в чемоданах. Альбом этот хочется лютый, истошный совершенно. С Манагером хотели записаться, но не знаю, стоит ли или нет сейчас. Манагера нужно очень сильно травой накурить, у него тогда просыпается красноречие, причем такое красивое! Такие вещи начинает выдавать, что вощще! Как-то накурили-напоили его, он как пошел стихами говорить… что-то: «и окна лопались как пузыри на теле…». А в трезвом виде он такой серьёзный, насупленный, сидит, текста эти свои пишет. Группа его — «Родина» — я считаю, вообще говно, таким пафосом отдаёт.

В Тюмени он писал, там такой серьёзный стал, что все маты выбросил. Он зверски православный, православие так и прёт. И в некий момент он решил, что маты могут оскорбить православный слух. «Кругом одни менты…» — и вместо «мудаки» — «воры» спел. Я ему говорил потом, что надо было петь иначе, не останавливаться на полдороге, что кругом одни милиционеры, один помыкает другим, и это не наша радость (смеётся).