К вечеру я принялась писать. Моя серая тетрадь исписана наполовину. Занятное это ощущение – заполняя страницу за страницей, оглядываться на прошлое и догонять настоящее.
Эмильенна принесла мне телеграмму от Мари Рамбер, узнавшей о моем злосчастном падении. Позвонили Лидия Лопухова и Фредерик Эштон, а еще Рэйчел Кэмерон – ей тоже сообщили. Она продолжает работу с моими записями.
Сегодня жарко. В моей спальне поставили вентилятор. Утром, в десять, черед ненадолго зайти ко мне охраннику, немного робеющему. С ним малышка Джули-Энн, вся розовая от смущения, такая же розовенькая и свежая, как роза, которую она держит в руке – у цветка такой длинный стебель, и она протягивает мне его с улыбкой, от которой растрогались бы и вы.
– Так ты больше не боишься меня?
Малышка энергично трясет головкой: нет, и ее рыжие волосы, постриженные в каре, порхают туда-сюда.
– Она вами очарована, – говорит отец. – Ей рассказали, кто вы такая. Вы пробуждаете в ней мечты. Она так любит танец. Если б вы посоветовали какие-нибудь уроки… Когда вам станет получше…
– А пока что не могли бы вы разрешить нам немножко побеседовать с глазу на глаз? Мы могли бы познакомиться с ней поближе… Нет-нет, она меня не утомит. Наоборот.
И вот мы одни – Джули-Энн и я. Какой благонравной девочкой она выглядит – такой непохожей на нынешних девчонок, наглых и взбалмошных! Я представляю вместо джинсовой юбчонки, плотно прилегающей к ее узким бедрам, скромное платье из синей саржи первоклассниц Императорской балетной школы Санкт-Петербурга. И снова вижу фартук из черной альпаги и белую, до хруста накрахмаленную косынку из тончайшего батиста, заколотую сзади булавкой и перекинутую на грудь.
Я представляю Джули-Энн стоящей у станка, ноги в первой позиции, руки сомкнуты над головой. Профессиональный рефлекс – потихоньку осматриваю ее колени, спинку. У нее прелестная лебединая шейка, это главное для балерины. Пока я благосклонно разглядываю ее, Джули-Энн ждет, вся дрожа, что я ей скажу, – будто я волшебница из «Сказок фей» Шарля Перро и сейчас начну вместо слов ронять изо рта бриллианты. Мне хочется рассказать ей историю о танце.
Альбом «Видения», служащий мне подставкой, и эта принесенная ею роза… Вот история и готова.
* * *
– Взгляни на эту розу, которую ты мне подарила… Она танцевала в балете… Да-да, уверяю тебя, так оно и было. В сказках такое случается. Смотри на эти фотографии…
Жил-был однажды один поэт, и звали его Теофиль Готье. А было это в те времена, когда никто даже не слышал ни о телевизоре, ни о телефоне, ни о космонавтах. Однажды ночью он подумал, что цветы – такие же живые существа, как и мы, люди, и что они тоже могут любить и страдать. В поэзии ведь тоже все бывает, как и в сказках. Теофиль вскочил и не раздумывая написал на листке бумаги, словно по внезапному наитию, прекрасную поэму в стихах, и вот в чем ее суть: