Одиннадцатого июля подобная ситуация, требующая принятия именно таких мер, наметилась в районе Прохоровки. По приказу Ватутина части 69-й армии и 2-го танкового корпуса, пропустившие удар немецких танков и создавшие кризисную ситуацию, должны были при поддержке подошедших частей Ротмистрова и Жадова контратаковать и восстановить положение. Контрудар не был подготовлен, и из него ничего не вышло. В результате перегруппировки сил 69-й армии и контрударов активность противника возросла, и в итоге немцы захватили новые территории, в том числе и рубеж, предназначенный для развёртывания прибывающей танковой армии Ротмистрова.

Таким образом, ситуация обострялась до критической. У Манштейна вдруг появилась возможность нанести решающее поражение войскам Воронежского фронта, да ещё и с прорывом на Курск. Хотя впереди его ожидала ещё одна сила — Степной фронт. Тем более что, сокруши он, Манштейн, самый искусный мастер танковых прорывов, ударную группировку Ватутина в районе Прохоровки, вперёд, в бой с войсками генерала Конева ему пришлось бы вступать вконец ослабленным. В свою очередь, у Ватутина появилась возможность таранить ударные силы противника, смести их массированной атакой, охватить и уничтожить в глубине своей обороны. Ведь к 11 июля немцы влезли в курну, и оставалось только отсечь их мощным ударом, а потом придушить в «котле».

Скоро сказка сказывается…

А на деле ни один из сценариев противоборствующих сторон не удался.

Планируя оборонительную операцию, Ставка исходила из того, что оборона Центрального и Воронежского фронтов будет непреодолимой. Рокоссовский благодаря личным полководческим качествам, высокому профессионализму и опыту офицеров своего штаба, а также правильной расстановке войск смог остановить ударную группировку Моделя гораздо раньше, не пустив его в глубину своей обороны. Гораздо раньше он понял, что контратаковать боевые порядки «Тигров», «Фердинандов» и даже «Пантер» массами «тридцатьчетвёрок» и их маломощными пушками слишком расточительно и рискованно. Ватутин бросал танковые бригады и корпуса, пытаясь нарушить ритм ежедневно наступающих немецких танковых дивизий, практически постоянно. И только железная воля Катукова, его аналитический ум и полководческое чутьё удерживали главные танковые силы фронта от катастрофических ошибок. Да, Ватутин не пустил Манштейна к Курску. Но цена этой обороны оказалась чрезвычайно высокой. Да и собираться с силами для перехода к наступлению пришлось слишком долго. Вынужденная пауза дала возможность противнику провести необходимую перегруппировку и укрепить линию обороны, подтянуть к ней имеющиеся резервы. В итоге наступать пришлось не на плечах отступающего врага, а на заранее подготовленную оборону.