Соответственно, Звездный городок с его пропускной системой был для него не только местом работы и жительства, но и резервацией, где вокруг него не вскипала человеческая масса; одно из очень немногих мест, где он мог более-менее нормально функционировать. Но и там его могли достать по телефону; трубку обычно брала жена – но даже она не могла защитить его от звонков из МИДа, из ЦК, из Министерства обороны. Приезжайте туда-то, выступите там-то, встретьтесь с тем-то, подпишите то-то.

В круг его “представительских” обязанностей входило не просто откликаться на приглашения от разного рода органов и присутствовать на мероприятиях, но и выступать на них с речами. Можно представить себе, как он вымучивал из себя все эти приветствия. “Дорогие товарищи! <…> – Я счастлив тем, что мне представилась возможность выполнить большое, очень почетное поручение и передать привет капитанам хлопковых кораблей от капитанов космических кораблей. Мне очень приятно присутствовать на совещании, которое обсуждает такие важные интересные вопросы. Если вкратце оценить выступления, которые были здесь вчера, которые прозвучали сегодня, то все они отражают желание молодых тружеников полей получить как можно больше хлопка, как можно лучше и рациональнее собрать урожай, дать стране больше «белого золота»… – Главное – любите технику. Относитесь к сельскохозяйственным машинам так же заботливо, как космонавты к звездным кораблям… Космонавты, ученые, инженеры, рабочие-специалисты, создающие мощные ракеты и обеспечивающие их успешный полет, не пожалеют сил и создадут новые космические корабли. Космическое пространство осваивается для того, чтобы оно служило человеку!”

Собственно, именно на такие, гагаринские прежде всего, речи – гайдаевская пародия про “космические-корабли-бороздят-Большой-театр”. “Гагарин, подняв правую руку, сказал: «И в заключение. Урожай у вас в этом году будет хороший. Обязательства вы взяли высокие. Задор у вас боевой. Так позвольте пожелать вам самых больших успехов в труде и в личной жизни»” [19]. Есть множество свидетельств, что Гагарин подходил к своим выступлениям ответственно и готовился, даже если ему предстояло произнести стандартную порцию ритуальных заклинаний. Сохранился рассказ [5] одного комсомольского работника о том, как Гагарин угодил в Смоленск на комсомольскую конференцию. Времени оставалось в обрез, и ему всучили готовый текст – просто прочти с выражением. Он, однако, просмотрел проект доклада и отказался: “С этим выступать не буду!” Как же так, начинает оправдываться функционер, мы же всё тут упомянули: и новые задачи комсомола, и анализ деятельности областной организации, и примеры убедительные. Гагарин не спорит, но все равно отказывается: “На трибуну с такой речью не пойду, не пойду-у!.. Мне не поверят. Не могу я так говорить”. И он садится и ночью пишет себе доклад, основной массив которого – да, идеологические штампы (“Успехи социализма, естественно, вызывают стремление буржуазных идеологов морально разоружить нас… Они стремятся разложить молодежь, оторвать от родной партии, спекулируя на наших трудностях и недостатках…”), однако речь его оживает за счет язвительных примеров, которые он успел накопать, сам, без чьей-либо помощи. “Я не открою секрета, если еще раз скажу, что нам нужно научиться работать не вообще, а конкретно с каждой категорией населения – возрастной, профессиональной, социальной. Но разве это не смешно, когда одну семнадцатилетнюю первокурсницу из пединститута, такую хрупкую девушку, прикрепили к хулиганствующему лоботрясу, на год старше ее? Да еще посоветовали ей – ходи с ним в кино, на танцы и вообще как можно больше будь с ним, влияй на него, мол, денно и нощно. А у нее довольно ревнивый друг, ему тоже хочется ходить с ней в кино и на танцы”.