Белоцерковский, преподаватель Гагарина, написавший о его обучении в академии целую книгу, транслирует напутствие Королева: “Покажите им, как тяжело быть в нашей «шкуре». Это очень важно. «Шкуру» космонавта они почувствовали, а «шкуру» главного конструктора нет. А им надо хорошо понимать трудности конструктора. Проблема-то одна, ее не разорвешь на части…” [17]. В любом случае государству выгоднее было инвестировать в дальнейшее образование людей с идеальным здоровьем – чем тренировать инженеров, которые в любой момент могли выйти из строя, не выдержав физических нагрузок.

Академия, конечно, была обязаловкой, то есть, по сути, косвенным налогом на право считаться космонавтом. Но несмотря на все издержки, связанные с обучением в сравнительно взрослом возрасте, космонавтам и самим было выгодно получить диплом инженера: академия повышала шансы попасть в космос – да и вообще высшее образование по тем временам автоматически поднимало их на более высокий уровень в социальной пирамиде.

Разумеется, космонавты – и Гагарин с Титовым в особенности – не были обычными студентами; ближайшей аналогией является обучение какого-нибудь принца Гарри в Сандхерсте. Преподаватели пытались делать вид, что ничего особенного не происходит, но, увидев в аудитории живого Гагарина, подходили к своему студенту за автографом. Самые строгие пытались держать марку, но в какой-то момент сдавались и они. Белоцерковский приводит впечатляющие подробности о профессоре А. А. Космодемьянском, который вел курс динамики полета. Сначала между космонавтами и лектором чувствовалась “какая-то отчужденность”, однако затем обоюдный интерес растопил лед – и между сторонами возникли не только формальные, но и человеческие – может быть, даже слишком человеческие – контакты. “В перерыве между занятиями, скажем, Аркадий Александрович с удовольствием щупал бицепсы Гагарина – они были просто стальными” [17]. Также возможности убедиться в хорошей физподготовке первого космонавта появились у преподавателей физики, астрономии, аэродинамики, высшей математики, английского языка и политэкономии.

“Космонавты поступили в академию без вступительных экзаменов. Поэтому у них не было того периода подготовки, когда поступающий освежает в памяти свои знания. Среднее образование и дипломы у них были, но вот такой подготовки они лишились. Из-за этого на первых порах слушатели-космонавты несколько уступали среднему слушателю академии по физико-математической подготовке. Это относилось ко всем без исключения, в том числе и к Юрию Гагарину. Поэтому оценки космонавтов на первой сессии были несколько ниже, чем в среднем по академии. Из-за этого пришлось несколько пересмотреть методику преподавания курсов, в том числе и математики” [17]. “Что касается Гагарина, то у него тоже вначале были пробелы в элементарной математике. Ho он их ликвидировал упорным трудом, причем добился успеха, пожалуй, даже быстрее других” [17].