Космонавтские “башни” соединили одноэтажным переходом; к нему примыкала пристройка: большой зал и подсобные помещения. Квартиры здесь были – и есть, надо полагать, – трех– и четырехкомнатные, нетиповые, с большими кухнями и ванными. Гагариным досталась четырехкомнатная; если вам интересно, как выглядит эта квартира изнутри, посмотрите на youtube фильм “Гагарин, я вас любила”; там его вдова, Валентина Ивановна, допустившая в дом журналистов с камерой, позволила снять интерьеры.

Дома Гагарин часто ходил в спортивных штанах и белой майке. В квартире его жили белка в колесе [12] и попугай в клетке – идеальный набор для тех, кто склонен видеть в домашних питомцах отражение, метафору или ключ к жизни их хозяина. “В быту Юра был человеком скромным. <…> Я даже импортных шмоток у него не помню, ходил он в том же, что и все. Прислуги ни у кого из наших космонавтов никогда не было. Так что женам приходилось туго, ведь в доме всегда было полно людей. Помню, что жена Юры всегда ходила с сумками – то из магазина, то в магазин…” [13].

О том, что представляла собой рабочая – режимная – жизнь Гагарина в 1960-х, в те дни, когда он не был в командировках, можно понять по этому отрывку: “Жизнь была размеренной. Утром зарядка, это обязательно, потом завтрак. Мы спускались в столовую из своих «апартаментов», а ребята приезжали со Чкаловской, где они жили. После завтрака – медосмотр: пульс, давление, частота дыхания, кое-какие тесты. Перед испытаниями – на центрифуге, в термокамере – обследование было более серьезным. Раз в квартал проводился углубленный медицинский осмотр. После медосмотра – занятия: теоретические, тренировки на тренажерах и стендах, физподготовка; словом, день был напряженным. В шесть часов занятия заканчивались. После ужина ребята уезжали домой” [6].

Часто приходилось посещать московские и подмосковные “фирмы” – то есть конструкторские бюро: осваивать технику. Много времени посвящалось рутинным тренировкам, связанным с поддержанием имеющихся и освоением новых космических навыков. Все это кажется не ахти каким интересным, однако, если прислушаться к свидетельским показаниям, выяснится, что задания выполнялись самого удивительного свойства [14]. Например: “В горизонтальном полете и в условиях невесомости Юрий Алексеевич должен был написать текст «Циолковский – основоположник космонавтики»”. (И как? “Анализ почерка показал, что при фиксации космонавта к креслу кратковременная невесомость не оказывала существенного влияния на характер почерка, а в состоянии свободного перемещения в «бассейне невесомости» никому из шести человек не удалось произвести запись текста” [14].)