— А, это ее муж? — удивился Сталин. — Теперь я понимаю, почему она хочет его бросить. А он знает о их связи?

— Думаю, догадывается.

— Хорошо, оставьте эту справку, я ее просмотрю.

Ягода уже уходил, когда Сталин спросил, как поживает на новом месте его журналистка.

— Один раз они уже встречались, но тогда Кирова внезапно вызвали, и он вынужден был уехать. Серьезного разговора не произошло, — доложил Ягода.

— Что значит: внезапно вызвали? — не понял Сталин.

— Позвонили, и он сказал, что его вызывают по срочному делу, он вынужден уехать, пообещал навестить, — Ягода не видел здесь ничего необычного.

— В тот день что, был взрыв на заводе или какое-нибудь другое ЧП в Ленинграде? — не понял Сталин. — Как это меня могли, к примеру, куда-то внезапно вызвать? Я уехал отдыхать да еще на такое деликатное свидание и оторвать меня могло бы только нечто чрезвычайное. Вот и выходит, что он заранее спланировал этот звонок. А спланировал потому, что догадался, с какой целью его пригласили.

— Но это невозможно, — удивляясь хитроумной сталинской логике, пробормотал Ягода.

— Киров опытнейший революционер. Он трижды попадал в тюрьму, совершил несколько побегов, много лет работал в подполье, а что такое эта журналистка, прошедшая ускоренный курс в твоей постели?! — язвительно заметил Коба и несколько секунд нервно расхаживал по кабинету. — Пусть она больше не звонит ему, он с Нового года приступает к работе в ЦК, и совсем ни к чему, чтобы Киров выговаривал мне, будто Ягода за ним следит.

— Я ее переправлю в Москву, мы здесь попробуем их соединить, — проговорил Ягода.

— Не надо, — отрезал Сталин. — Пусть работает там и занимается интеллигенцией. Как журналистке, ей легко будет собирать сведения о том, что творится в театрах и среди писателей. Здесь у нас своих кадров достаточно.

Сталин повернулся к нему спиной, давая понять, что нарком НКВД ему больше не нужен. В последнее время их встречи постоянно заканчивались на такой раздраженной ноте, и Ягоду это тревожило, ибо ничего хорошего это раздражение не сулило.

Киров спал плохо. В купе было жарко, а кроме того, Паукер, выполняя просьбу Хозяина, передал ему коробку его любимой «габельбиссен». Киров открыл одну баночку, целиком съел, а потом не знал, куда деваться от жажды. Две бутылки минеральной воды так и не спасли его от мучений. Вследствие этого ему приснилось, как за ним с револьвером бегал маленький кривоногий человечек, стрелял в него, но все время промахивался, и пули жужжали над ухом. Во сне Кирову было очень страшно, его прохватывал ледяной озноб. Он проснулся в холодном поту посреди ночи и долго не мог заснуть. Поезд стоял в Бологом. Сергей Миронович понимал, что виной всему «габельбиссен», но страх не проходил, точно кто-то подавал ему настоящие знаки тревоги.