В журнале «Мир Божий» размещались самые яркие рецензии на первые просветительские труды Богданова, что показывает как неравнодушие редакции в обсуждаемой Богдановым проблематике, так и отчетливую неоднозначность восприятия затронутых мыслителем мировоззренческих вопросов[797].

Полемика с Плехановым

Возражая Богданову, Плеханов применил принципиально иную методику доказательства своей правоты: не критикуя по существу взгляды своего оппонента, он в своих работах, посвящавшихся иным темам, систематично давал уничижающие характеристики этих взглядов. Когда вышла вторая книга «Эмпириомонизма», Плеханов незамедлительно нанес первый удар, назвав в своем «Предисловии ко второму изданию брошюры Энгельса Ф. “Людвиг Фейербах и конец классической немецкой философии”» философские теории Р. Авенариуса и Э. Маха солипсизмом[798]. К этому он добавил, что «солипсизм может быть соединен с каким-нибудь (не только с материалистическим) взглядом на историю только последователем Поприщина»[799]. Любой образованный читатель понимал, кого именно Плеханов сравнил с героем «Записок сумасшедшего».

Плеханов уже прямо выразил свою враждебность к воззрениям Богданова. Например, к одной из цитат книги о Дицгене Плеханов приготовил следующий комментарий: «Выходит, что “философская” мысль г. А. Богданова естественно развивается в направлении к диалектическому материализму… Бога вы не боитесь, г. П. Дауге!»[800] После чего, указав на многочисленные расхождения между умозаключениями немецкого философа и теорией диалектического материализма Маркса, Плеханов иронично заявил: «Это такая большая путаница <…> философия И. Дицгена начинает становиться похожей на весьма “оригинальную” философию г. Богданова. <…> на эту философию походит все, отзывающееся путаницей понятий»[801]. Что же общего между философией Дицгена, стремящейся объединить во что-то «монистическое» «все силы, считая небо и ад»[802], и эмпириомонизмом, читатель должен был разобраться самостоятельно.

На подобные методы полемики Богданов отреагировал «Открытым письмом тов. Плеханову». Вот некоторые фрагменты этого письма: «…я ожидал найти с Вашей стороны серьезную и глубокую критику, которая, может быть, будет очень нелестной для меня лично, но даст многое для выяснения истины…» Автор письма дал понять, что Плеханов резко отрицательно относится к его взглядам и к нему лично. Богданов посчитал оскорблением то, что Плеханов многократно называл его господином: «…является оскорблением по отношению к товарищу, и на что Вы… никакого права не имели». В конце письма автор дал понять, что наблюдал за деятельностью Плеханова: «Это было очень энергично и очень интересно. И это было бы также очень убедительно… но тут не хватало одного – а именно доказательств»[803].