12 декабря 1833 г. Пушкин, по приглашению Бенкендорфа, явился к нему. «Мне возвращен, – записал он в дневник, – „Медный всадник“ с замечаниями государя. Слово кумир не пропущено высочайшей цензурой; стихи („И перед младшею столицей…“) вымараны. На многих местах поставлен? – все это делает мне большую разницу. Я принужден был переменить условия со Смирдиным»[1026]. Запрещение «Медного всадника» расстроило материальные планы Пушкина. Он писал П. В. Нащокину: «Здесь имел я неприятности денежные; я сговорился было со Смирдиным и принужден был уничтожить договор, потому что Медного всадника ценсура не пропустила. Это мне убыток. Если не пропустят историю Пугачева, то мне придется ехать в деревню. Все это очень неприятно»[1027]. В то же самое свидание 12 декабря, когда Пушкин получил обратно рукопись «Медного всадника», Бенкендорф дал ему ответ и на просьбу Пушкина, изложенную в письме от 6 декабря, «дозволить представить Историю Пугачева на высочайшее рассмотрение»[1028]’ IV. Бенкендорф дал согласие представить царю труд Пушкина и просил Пушкина доставить рукопись.
Происходили разговоры с Бенкендорфом; сохранились приглашения, посланные Бенкендорфом Пушкину пожаловать на 11 февраля[1029] и на 26 февраля[1030]. Надо думать, что на этих свиданиях шла речь об «Истории Пугачева» и о возможной компенсации за понесенный Пушкиным убыток от запрещения «Медного всадника». В результате известного соглашения с Бенкендорфом Пушкин обратился к нему 26 февраля со следующим письмом: «Не имея ныне способа, независимо от книгопродавцев приступить к напечатанию мною написанного сочинения, осмеливаюсь прибегнуть к вашему сиятельству с всепокорнейшею просьбою о выдаче мне из казны заимообразно за установленные проценты, 20000 рублей, с тем, чтобы я оные выплатил в два года, по срокам, которые угодно будет назначить начальству»[1031]. С разрешением просьбы о займе дело пошло очень скоро. На письме Пушкина от 26 февраля Бенкендорф положил резолюцию: «Министру финансов. Государь приказал на этом основании выдать Пушкину 20 тысяч». 4 марта Бенкендорф уведомил о соизволении царя на выдачу Пушкину 20 тысяч и самого Пушкина, и министра финансов графа КанкринаV. А 5 марта Пушкин уже «свидетельствовал графу Александру Христофоровичу чувства глубочайшей благодарности за могущественное ходатайство, коего он удостоил его»[1032]. В дневнике Пушкин 6 марта записал: «Царь дал мне взаймы 20 000 на печатание Пугачева. Спасибо»[1033]. А Нащокину Пушкин сообщил: «Вот тебе другие новости: я камер-юнкер с января месяца; „Медный Всадник“ не пропущен – убытки и неприятности. Зато Пугачев пропущен, и я печатаю его на щет Государя. Это совершенно меня утешило»[1034].