– Есть задумка сделать красивое интервью с девушками, которые путешествуют в одиночку, и делают это давно и круто. Выбрал трех героинь, с которыми уже беседовал, в том числе тебя. Хочешь ответить на несколько простых вопросов? Получится обзорный материал для нерешительных барышень. Разрушим все их сомнения. Кстати, как тебе слово «барышни»?

Я согласилась, и он прислал вопросы. Пока мы едем из одного клуба в другой, я открываю список и пробегаюсь по нему глазами. Каждый из них как будто подъебывал. Начинаю писать ответы наобум, просто чтобы отвлечься.

«У тебя есть парень?»

Нет.

«Ты влюблена?»

Следующий вопрос…

«Если бы ты путешествовала с парнем, кто твой идеальный спутник?»

Тот, кто запретил бы мне заниматься такой херней.

«Что ты скажешь девушкам, которые тоже хотят путешествовать?»

Вам пиздец.

Я чувствую, что температура уже больше тридцати восьми. Кости ломит. Я пишу короткое сообщение Никите, без расчета, что он прочитает сейчас. Обычно он отвечает раз в сутки, потому что заходит в интернет только с компьютера.

– Я умираю.

Телефон моментально вибрирует в ответ.

– Меня пугает отсутствие смайлов. Что случилось?

И, спрятанная за тонированным стеклом, я начинаю плакать. Хоть бы Кевин не заметил.

– Видишь, Даса, стоило потереть моё плечо, и появился клиент.

– Да… Спасибо, Кевин.

Вернувшись домой к утру, я доползла до своей комнаты и увидела, что на подушке лежит печенье в форме сердца. Его оставил для меня двенадцатилетний сын Лидии Армандо. Волшебник для него как второй отец, который балует больше, чем настоящий. Лидия – первая любовь Волшебника, и поскольку своих детей он так и не завел, об Армандо он заботился как о родном ребенке. Армандо часто зависал у нас дома. Волшебник сказал ему, что я работаю официанткой в ночную смену. Для Армандо я была милой девушкой… Хотя бы в его глазах мне нравилось такой оставаться.

Я залезла под одеяло и сразу позвонила доброму другу по скайпу. Оказалось, он наконец завел себе айфон и теперь мог передвигаться с камерой. Он сидел на балконе. Слышно было, как капли за окном стучат по фанере московского подоконника. Меня трясло от болезни и морального состояния. Москва казалась в тот момент далеким миром, оставленным в прошлом когда-то очень давно.

– Что случилось, Даш?