Светлый фон

На седьмой день моего запоя мне пришло письмо от Вики Кершис. Той самой серф-балерины, за которой я когда-то бежала по берегу океана с криком: «Я твой фанат!» – если ты еще помнишь эту историю. Вика жила на Бали уже седьмой год. Сообщение было следующее:

«Сижу одна в ночи, льет неебический ливень, и я только-только прочитала твою историю про Сабрину из Голливуда[100] о том, как работает мир, я так этого ждала. Лонг стори шорт, зря ты меня, что ли, нашла однажды посреди Индийского океана? Мне жизненно необходимо знать, что тебе сказала Сабрина, только не ржи и не шли меня на хуй. Иначе мне крышу скоро сорвет: я ношусь по кругу, так близко-близко, но, блядь, никак чего-то недопойму, и это полный пиздец. Я готова вылететь к тебе на кухню уже завтра, но, блядь, денег просто, сука, нет. Мне не надо ничего доказывать, я и так знаю, что все правда. Может, мне тебя заманить на Бали золотыми горами? Готова учить тебя серфингу днем и ночью в обмен на науку! Ты первый человек, которого я вижу как своего учителя, обычно все всегда наоборот. Это бесценное ощущение, какое-то невероятно правильное. Как мне тебя вы- красть?»

«Вика-Вика. Учитель из меня, конечно… Да могу прилететь. Если ты меня поучишь, я ради тебя горы сверну».

«Я тебя научу так, что Слейтер[101] уйдет на пенсию с горя!»

Я открываю онлайн-кошелек. На карточке шестьдесят тысяч. Билет стоит сорок две. Давно у меня не было такого четкого ощущения, что что-то должно было произойти именно сейчас. Я выхлестываю еще одну бутылку вина, покупаю билет и пишу Демину письмо:

«Давай я тебе просто скажу одну вещь. Я тебя очень люблю. Вне времени. И вне слов. А ты дальше делай с этим что хочешь. Потому что я, Никита, по крайней мере, попытаюсь. Не «попыталась», а попытаюсь. Я тебе могу еще много чего сказать, показать… текстов, видео, всего. Показать, сколько клеток в моей крови трансформировались из-за одного твоего существования. Но что с этих вещдоков? Я просто люблю. Совершенно осознанно, в кои-то веки. Наверное, впервые осознанно до конца. Не на почве страсти, которой во мне океаны. Не на почве отчаянья, которого во мне тоже хватает. На почве чего-то, чего ученые еще, слава богу, не сумели «истрактовать», разложить по полкам. Всей душой и сердцем. И страшно. Страшно это писать прямо вот так, без черно- вика.

«Давай я тебе просто скажу одну вещь. Я тебя очень люблю. Вне времени. И вне слов. А ты дальше делай с этим что хочешь. Потому что я, Никита, по крайней мере, попытаюсь. Не «попыталась», а попытаюсь. Я тебе могу еще много чего сказать, показать… текстов, видео, всего. Показать, сколько клеток в моей крови трансформировались из-за одного твоего существования. Но что с этих вещдоков? Я просто люблю. Совершенно осознанно, в кои-то веки. Наверное, впервые осознанно до конца. Не на почве страсти, которой во мне океаны. Не на почве отчаянья, которого во мне тоже хватает. На почве чего-то, чего ученые еще, слава богу, не сумели «истрактовать», разложить по полкам. Всей душой и сердцем. И страшно. Страшно это писать прямо вот так, без черно- вика.