– А кто такой Макс Липатов? – спросила я Сашу еще за две недели до выступления.

– Ты его не знаешь? Ютуб-блогер и походник из Одессы. На канале «Бродяг» есть о нем видео, посмотри.

Мне не нравилась идея снимать встречу. Когда выступаешь перед толпой, энергетически «берешь» её на себя. Тебе ясны рамки, в пределах которых предстоит работать, а камера – будто черная дыра, в которую всё вытекает. На помощь в съемке Сашке пришел высоченный парень еще с одной камерой. В темноте галерки он повис надо мной, как фонарный столб, и я не сразу его разглядела. С огромными глазами и необычными чертами лица. Странный. Вот он, Липатов. Ответственный за блогерство в мире мужчин-походников.

– Максим! Привет! – сказала я и пожала ему руку.

– Привет! Ты что, меня знаешь?

– Конечно!

– Ничего себе.

Он, кажется, смущен. В животе начинает поднывать. До выступления полчаса. Мы с Натой, Асей, Артемом и пацаном из какой-то Караганды (он уже успел посвятить мне стих, а еще притащил с собой бутылку рома «Малибу») садимся за стол на балконе напротив всего зала. С людьми вроде все отрепетировано: на входе две девчонки-подписчицы надевают всем браслетики и берут бабло, Сашка с Максом настраивают звук, а нам остается обсудить программу. Я расписываю себе огромный план того, про что хочу рассказать. И, хотя я буду рассказывать о приключениях лишь последних шести месяцев, кажется, что мне нужно уместить в одно выступление полжизни. Артем подливает мне в стакан с водой рому в качестве успокоительного. Если буду пить чистым, начну отключаться от недосыпа. Я слышу разговоры людей, как они усаживаются, двигая стулья, но стараюсь об этом не думать, чтобы не паниковать. Мне кажется, что все это какой-то прикол. Пока мы оговариваем секретные сигналы, Артем подходит к краю балкона, смотрит в зал и говорит:

– Ой-йеее…

Я отрываюсь от всех разговоров.

– Что?

– Там полный зал!

– Что?!

– Даш, лучше пока не подходи…

Я вскакиваю и подбегаю к краю. Зал полностью забит людьми. Ася говорит, что в коридоре стоят еще человек сто в очереди – надо подождать, пока хоть половина войдет. До меня доходит, что этот луч света на сцене предназначен для меня, на афише только моя морда, и если я пересру и не выйду, никто меня не заменит. Нет дублера за кулисами. Нет второй Пахтусовой. Этот свет для меня. Закрыв рот рукой, я начинаю пятиться назад, как рак. В ушах гул. Что я могу им рассказать? Что у меня есть? Они все чего-то ждут… Но вдруг мне им нечего дать? Кто я вообще такая?

И тут ребята в зале начинают скандировать: «Да – ша! Да – ша!» – и все становится на свои места. Я понимаю, что они зовут меня. Они видели мои тексты. Читали мою душу. Пришли сюда сами. Все они – мои друзья. Мне вдруг становится очень спокойно. Я молча беру со стола ноутбук и спускаюсь. На лестнице тоже стоят люди. Кто-то сел на самый край и болтает ножками в воздухе. Я протискиваюсь через толпу, стараясь не поднимать взгляд. Спускаюсь по лестнице и иду по полностью заполненному людьми проходу. Они замечают, что это я, и радостно расходятся. Сделав последний рывок, я выпрыгиваю на сцену, и на меня обрушивается шквал аплодисментов. И в ту же секунду я чувствую, я слышу, что все выворачивания души были не зря. Все было не зря. Я нашла живых. Я достучалась.